Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 82 – Сьюзен Уилсон

Нестор уставился на него, хлопая глазами.

— Я… Я даже не знаю, что сказать. Изумительная дальновидность. – Он потряс головой. – В самом деле изумительная.

— Но, несмотря на все, что я сказал, на самом деле моим первым желанием был мир, – заявил Агамемнон настолько неискренне, что захватывало дух. Он проигнорировал прокатившуюся среди собравшихся мужчин волну смешков. – Я никогда не тешил себя мыслями о выгоде, я думал лишь о возвращении несчастной жены моего брата, пока… пока… – Он прижал ладонь ко лбу. – Пока я не отправил в Трою двоих гонцов с просьбой вернуть Елену к любимому мужу.

Одиссей поднял брови.

— Друзья, познакомьтесь с моим новым слугой, недавно прибывшим из Трои, хоть и ахейцем по рождению. Он не побоялся навлечь на себя гнев Приама, выступив за возвращение Елены. Приам изгнал его с ответом на мой призыв. – Агамемнон дважды хлопнул в ладоши.

Алый занавес на входе отодвинулся в сторону, и в зал вошел человек в накидке. Капюшон скрывал его лицо в тени, но бегающие глаза я разглядел. Костлявыми руками он прижимал к груди маленький деревянный ящичек. Ахейцы расступились, и человек прошел к трону, где упал перед Агамемноном ниц, демонстрируя раболепие. Угольно-черные пряди волос выбились из-под капюшона и подмели обутые в сандалии ноги Агамемнона.

— Калхас был любимым советником Приама, но отказался от своего высокого положения ради меня. – Агамемнон нагнулся и коснулся головы этого человека.

Калхас поднялся и посмотрел на ахейцев. Поднял вверх свой ящичек, чтобы все его увидели.

— Гонцы, которых я послал к Приаму, были еще почти мальчишками, – сказал Агамемнон. – Они должны были попросить это чудовище выслушать мое прошение. И вот что он сделал. – Он сжал губы и помахал рукой в сторону Калхаса.

С большим драматизмом бывший советник Приама открыл ящик. Он показал его содержимое Менелаю, и у него вырвалось ругательство. Потом внутрь заглянул Одиссей. Старый Нестор сказал:

— Убери это, парень. Я не могу – ох!

К кому бы ни подходил Калхас, все отворачивались, изрыгая проклятия. Наконец он добрался и до нашей небольшой группки. Как я и предполагал, в ящике оказались четыре уха, почерневшие и сморщившиеся, но в них вполне можно было узнать человеческие.

— Иноземцы не просто уверовали в то, что можно красть жен от наших очагов после того, как мы предложили им дружбу, – заорал Агамемнон, заглушая возгласы и брань, – они еще и режут наших гонцов, как коз. В тот день, когда носители нашего мнения больше не смогут путешествовать по миру в неприкосновенности, именно тогда и падут наши царства. Итак, друзья мои, кто со мной?

— Смотрите. Она ткет войну.

Елена ничего не ответила на это. Подавив вздох, она передвинула челнок ткацкого станка на нитях основы. Рисунок на полотне ничем не напоминал войну; он вообще не был похож ни на что. Но зачем объяснять Андромахе, что именно она пыталась изобразить? Эта более молодая женщина только приподняла бы одну бровь и ответила что-нибудь вдвойне язвительное.

Андромаха встала у Елены за спиной и, заглянув ей через плечо, провела пальцем по вытканной на полотне фигурке, в которой с трудом можно было узнать человеческую.

— Человек со стрелой в груди.

Еленина рука, державшая челнок, опустилась в сторону.