Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 211 – Сьюзен Уилсон

Агамемнон взял с алтаря длинный нож.

Одиссей схватил Елену за волосы. Острая боль отдалась в черепе, когда она попыталась вырваться. Подол юбки спутал ноги. Гиканье жаждущих мести воинов стало оглушительным. Все это не могло происходить на самом деле. Люди не совершают подобных вещей.

Ей вспомнилась Ифигения.

Агамемнон пожал плечами.

— Все по совести, брат: одна твоя за одну мою.

Пальцы Одиссея любовно скользнули по Елениным волосам. Он потянул ее назад, нагибая над алтарем. Сухожилия ее плеч и шеи напряглись. Елена заметила, как на курган сел воробышек – бесстрашный и любопытный посланник богов. Небо над головой было до невозможности голубым и безоблачным, не ощущалось ни ветринки.

— Из всех людей, помогавших мне завоевать Трою, – провозгласил Агамемнон, – Ахиллес был по меньшей мере не самым последним. И за это я дам ему невесту.

Взревела тысяча глоток. Сквозь этот шум Елена слышала, как надрывался и отчаянно боролся Менелай. Она видела, как в замедленном движении опускается нож.

Перед ее мысленным взором возникла другая невеста, дожидающаяся другого жениха, – Кассандра. С улыбающихся губ девушки слетело очередное пророчество:

«Скоро победитель будет завидовать побежденному. Ахея пожелает судьбы города Приама. Разорение Трои покажется благословением богов».

Во всяком случае, так мне рассказали музы. Другие споют иную песню.

Музы сообщают мне знания о мире даже в могиле. Сама Елена ничего не рассказывает. Она никогда не приближается ко мне в этом мрачном месте, хотя мы часто смотрим друг на друга из тени.

Она не моя невеста и не хочет ею быть. У нее есть все, что нужно. Сверху поступают питающие ее тень подношения. Женщины совершают возлияния, восхищаясь принятыми ею решениями, такими, на какие они бы никогда не осмелились сами. Лаконцы – и женщины, и мужчины – обильно льют в ее честь мед, вино и масло. Этого требует ее слава. Елена разделяет либации со своими родителями и дорогим Никостратом. Ее знаменитым братьям хватает собственных возлияний. Объятия родных согревают Елену лучше драгоценностей, она наслаждается ими больше, чем могла бы, вернувшись в объятия Менелая. Однажды к их кружку примкнет и Гермиона, но пусть этот день окажется еще далеко.

Я отказался пить обильно хлынувшую кровь Елены – второй Ифигении, связанной с моим именем, – либацию, которой никогда не просил. Я не нуждаюсь в ее компании. У меня есть моя Брисеида и мой Патрокл.

В конце концов он нашел путь сюда.

Мой возлюбленный предпочел задержаться над землей, чтобы присмотреть за нашими друзьями, но понял, что ничем не может им помочь.

— У нас есть вечность, чтобы складывать о них песни, и этого, конечно, достаточно, – говорю я ему. Патрокл улыбается, протягивает ко мне руку, и она сливается с моей.

Самая печальная песнь получилась у Аякса Великого. Подлый Одиссей обманом лишил его наследства – моих доспехов. Взбесившись от стыда и горя, кузен упал на меч, принесший ему столько побед в Трое. Теперь он вместе с нами. Его брат Тевкр, вышедший из тени Аякса, основал город и теперь процветает.

Феникс, наставник детства, чьими мудрыми советами я так часто пренебрегал, во Фтию так и не вернулся. После падения Трои на обратном пути его корабль сменил курс на подземное царство.