Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 30 – Галина Колоскова

Сердце замирает.

— Почему ты спрашиваешь, солнышко?

— Он на тебя долго смотрел, и ты потом плакала. Хорошие дяди не заставляют мам плакать.

Я обнимаю его, прячу лицо в его мягких волосах. Он всё видит, всё чувствует. Детская прямота ранит сильнее любого ножа.

Шепчу в пушистый затылок:

— Некоторые люди приносят боль, даже не желая этого. Они просто запутались. Но мы с тобой сильные, правда? Мы как эти горы. Нас ничем не сломить.

Он согласно кивает, но в пытливых глазах остаётся тень. Тень, которую оставил после себя Азамат.

«Он» приходит снова. В этот раз не на рынок, а сюда, к моему новому дому. Стоит на пороге, держа в руках огромную коробку в яркой упаковке. В ней – дорогой конструктор, о котором Аслан мечтает неделю, замирая при его рекламе по телевизору.

Застываю в дверях, перекрывая ему вход. В горле пересыхает.

— Что тебе нужно, Азамат? Я всё сказала тогда.

— Я пришёл не к тебе, а к мальчику. Можно? – его голос тихий, безразличный, но взгляд пылает. Он смотрит за мою спину, где замер от любопытства Аслан.

Это низко. Прийти с подарком. Ударить в самое уязвимое место. Я одинокая мать, и у моего сына нет отца. Азамат знает это.

— Аслан, иди в свою комнату, – говорю, не отводя от Азамата взгляда.

— Но, мама…

Не часто сын возражает мне. Повышаю голос:

— Иди!

Слышу громкие недовольные шаги, затихающие в гостиной. Теперь мы одни. Предвечерний воздух тёплый, но по спине бегут холодные мурашки.

— Убирайся.

Азамат не шевелится.

— Почему? Я не сделал ничего плохого. Я просто хочу посмотреть на сына.

Шиплю в надежде, что Аслан нас не слышит:

— Он не твой сын!

— По крови – мой! – его голос срывается, в нём прорывается стальная уверенность. – И я не позволю ему расти без отца. Я уже однажды совершил ошибку. Второй не будет.

Он переступает порог без приглашения. Без разговоров отодвигает меня в сторону. Проходит в дом, ставит коробку на стол. Осматривается. Мой дом – моя крепость. Всё здесь сделано моими руками: вышитые салфетки, глиняные кувшины, запах свежего хлеба и сушёных трав. Его присутствие оскверняет эту чистоту.

— Ты хорошо устроилась, Сырыф. Крепко стоишь на ногах. Я горжусь тобой.

— Мне не нужна твоя гордость. – Указываю рукой на дверь: – Уходи.

Он поворачивается ко мне. Властное лицо в тени комнаты кажется измождённым. Светлый шрам в полутьме выделяется резче.

— Я не могу уйти… – Азамат пожимает плечами. – Думаешь, тот месяц после нашей встречи я жил спокойно? Я не спал ночами. Коран говорит, что, если мужчина причинил зло, он должен его исправить. Хочу всё исправить.

Я фыркаю, складываю руки на груди. Смотрю в окно, на свои горы. Они такие же древние и невозмутимые. Учат меня мудрости.

— Исправить? Купив игрушку? – решительно встряхиваю головой. —Слишком поздно для исправлений, Азамат.

— Нет! – он подходит ближе. Я чувствую его аромат – дорогой парфюм, смешанный с запахом больничного антисептика. Этот запах сводил когда-то меня с ума. Теперь, убеждаю себя, он вызывает тошноту. Азамат давит словами: – Слушай меня. Ты вдова с ребёнком. По нашим законам, по Корану – я могу взять тебя в жёны. Второй женой. Я дам тебе и Аслану своё имя, свою защиту. Вы больше не будете жить одни.

Смотрю на него. Не верю своим ушам. Вторая жена? Узаконенная любовница. Позор, прикрытый религией.