Книга Нино и её призраки, страница 61 – Анна Теплицкая

Я хотела сказать, выпьем чего-нибудь, но прикусила язык.

— Миша ушел ее проводить, — покачала она головой. — Он всегда так делает, и если им с Валерией не удалось помириться, возвращается в кабинет грустный. Я отпаиваю его крепким кофе.

— Тогда идея! Почему бы тебе его не утешить?

Фрося подняла на меня испуганные синие глаза и приоткрыла ротик. Захотелось дать ей со всей дури пощечину, чтобы увидеть в ее лице проступивший характер. Не может же быть, что там, внутри, у нее ничего нет.

— Утешить — ты имеешь в виду, соблазнить? — прошептала она.

— Соблазнить ты не сможешь, — поцокала я языком. — А вот прилипнуть к нему, когда он слаб и беззащитен, — легко. Спроси его про жену, выслушай, сделай глазки свои вот так, как сейчас, и смотри, смотри на него долго-предолго. Может, он сдастся и поцелует тебя, ты шевельнешь бедром и все, дальше дело техники.

— Это очень смело, Нино. Не знаю, смогу ли я.

— Попробуй. А я, пожалуй, поеду домой.

Я перекрестила ее, переобулась и вышла из кабинета. По дороге зашла в бухгалтерию, чтобы отдать четыре сегодняшних приказа. Бухгалтерша куда-то слиняла, и мне пришлось минут десять ерзать на неудобном стуле. В итоге я плюнула, разбросала все документы по столу, сверху положила приказы и ушла. В лифте я ехала в гордом одиночестве, от нечего делать корчила рожицы в зеркале, взяла холодный кофе с молоком на третьем этаже. Только спустившись вниз и подойдя к «Гелику», я заметила, что забыла ключи от машины. Я чуть не взвыла: что за день такой, хотела пораньше свалить с работы, так в итоге уже задерживаюсь. Дорога в лифте заняла целую вечность. Дверь в кабинет Воробушка была закрыта, и свет не горел. Хорошо, что я предусмотрительно приоткрыла ее, а не распахнула, как обычно, настежь с громким стуком. В полумраке я скорее услышала, чем увидела своего босса в кресле и сидящую на нем голую женщину. Он запрокинул голову, и придерживал ее за плечи, а она с упоением целовала его тело. Я поскорее закрыла дверь, чтобы меня не заметили. Фрося-то, огонь! Вот дает, тихоня с голубыми глазами, оседлала Воробья на раз-два. Ключи остались в кабинете, поэтому пришлось вызвать такси.

Домой я вернулась к девяти часам, Алексей Александрович жарил мясо. Он был в чудесном настроении, что в последнее время с ним случалось редко, плавно пританцовывал с лопаткой в руке, мальчишки крутились рядом: Матвей хлопал в ладоши, а Давид барабанил ложкой и вилкой по всем предметам на столе, было шумно. Муж обернулся, когда я зашла, быстро оглядел меня и спросил:

— Ты в таком виде ходишь на работу?

— Эээ… нет, с ума, что ли, сошел?

— Ну что ж, — привычным движением он легко перевернул отбитый толстый кусок, и, надо признать, мясо выглядело на редкость убедительно. — Давай, послушаю, кто нарядил мою жену в трусы.

— Фрося. У нас есть сотрудница Фрося, она влюблена в моего начальника и еще она дизайнер.

— И?

— Ну что «и»… Ты же подполковник, дальше сам догадаешься.

— Догадался. Эту юбку я сам тебе в белье положил, чтобы ты ее не нашла.

— А-а-а…

Я скинула пальто, сняла туфли и протерла их салфеткой. Муж немного понаблюдал за мной и отвернулся к плите, перебросил крохотное кухонное полотенчико через плечо:

— Мальчики, достаньте маме тарелку и бокал, вон тот берите, из серванта. — Он подмигнул мне. — Я купил «Мукузани», к мясу — самое то.