Книга Нино и её призраки, страница 136 – Анна Теплицкая

— Здесь всегда такой холод, — громко сказала я в пустоту.

Казалось, ночь навалилась на меня удушливой тяжестью, придавила и расплющила. Я понимала, что это сон, но не знала, как его одолеть. Вместо крика получился жалобный всхлип, и его было недостаточно для того, чтобы проснуться. Сознание помутилось, в голове, словно заевшая пластинка, вертелась лишь одна мысль: «Я совсем одна, они все исчезли».

— Дорогой, ты где?

Я искала его, звала, пока не сорвала голос. Меня стало знобить от чувства пронзительного, неотвязного одиночества. Как будто осталась только я одна в этом мире и больше никого у меня не было, все меня забыли и забросили. Мельком я увидела свое отражение в зеркале, оно было очень старым: выдубленная серая кожа, запавшие глазницы, да я — ходячая смерть. Я закричала и проснулась.

Позже, возвращаясь к этому сну, к этому ощущению, я подумала, что внутри меня живет отчаянный страх остаться одной. Утром это казалось совершенно безобидной мыслью, она не то что не внушала страх, но наоборот, обладала притягательностью. Одиночество отзывалось во мне свободой, а ее я уж точно не боялась. Может, мне так тревожно из-за частых отъездов Алексея Александровича?

В середине мая я попыталась затащить Ийку на сеанс к Николаю Васильевичу. Мы договорились встретиться в модном завтракательном месте на Крестовском, я уселась на подоконник, облицованный зеленым мрамором, и принялась ждать. Такие действия имели, как правило, три четко обозначенных акта: сначала прихожу я, сижу первые минут двадцать в одиночестве, беспомощно затягиваясь сигаретой, и пью свежевыжатый сок апельсина, который из-за табака отдает горечью, потом приходит Алиска, вся в рабочих звонках, из сумки у нее торчат документы разного толка, а еще через некоторое время в темных очках и с капюшоном на голове появляется наша звезда Ия.

Отфотошопленный глянец плавно перетек из интернета на улицы, и Ия была этому явное подтверждение. В этот раз алгоритм сломался, Ия случайно пришла вовремя и стала жаловаться на Серго. На мое предложение пойти к психотерапевту она отреагировала бурно:

— Эти твои путешествия во времени ни к чему хорошему не приведут.

— Да почему? Это же психотерапия, я лечусь…

Она остановила меня рукой, проглотила кусочек пирожного, посмотрела на меня через стол и сказала:

— Мне это не подходит. Мне бы лучше найти хорошего гинеколога, чтобы я забеременела.

Взяв Серго под руку, Ия съездила с ним и к ведунье, и в индийский ашрам, и к самым модным репродуктологам Москвы, но все равно ничего из этого не вышло.

— Проблема у тебя в голове. Николай Васильевич — врач от бога.

Тут пришла Алиска, и Ия замолчала, не хотела говорить при ней о своем бесплодии.

Мы с Ником сидели в «Адище города» и пили петербургский шартрез. На улице Маяковского известные тусовщики открыли закрытый алкоклуб, вход только через друзей. Меня это устраивало — здесь вряд ли можно встретить знакомых моего мужа. А вот моих — сколько угодно.

За пультом Ксюша Гощицкая, — питерская звезда, директор модного журнала; мы обнимаемся, и я чувствую, как пахнут ее упругие кудряшки. Я ее просто обожаю, несмотря на то что она не поддается, не хочет напечатать огромное интервью со мной на страницах «Собаки.ру». Ксюша приветливо кивает Нику, и я думаю: как хорошо, что она не знает, как выглядит мой муж.