Книга Нино и ее реальность, страница 64 – Анна Теплицкая

— Мне снилось, как ты рожала Матвея… я снова боялся, что не успею.

Целую его первой, мягко, но настойчиво, Алексей стоит ровно, неподвижно, не делая никакой попытки вовлечься или отстраниться. Ждет, пока я закончу водить языком по его губам, и устало смотрит мне прямо в глаза:

— Нино, это все сделает слишком сложным.

— Нет же, –  отчаянно убеждаю я. –  Это просто секс. Мы же взрослые люди. День был просто кошмарный… Давай один раз, как будто все еще две тысячи восемнадцатый год.

Он берет меня за руку и касается кончиков пальцев, и в этом жесте нет ни капли мужской похоти, которой я ждала.

— Если ты хочешь… Если это сделает тебя счастливой.

— А тебя?

Он качает головой:

— Точно нет.

Я злюсь, и меня уже не остановить. Я отталкиваю его руки, скидываю пеньюар и бросаю рядом. Он оглядывает мое тело, будто не узнает. Такая демонстративная активность с моей стороны была ему незнакома.

— Нравится? –  с вызовом спрашиваю я, выпрямляясь. Чувствую, как волосы касаются выступающих ключиц. Теперь на мне ничего, кроме чулок.

Его глаза темнеют: «Очень нравится», –  и я расслабляюсь.

Он несет меня в спальню на руках, по дороге плечом сбивает дверной косяк, но нам плевать, мы заняты тем, что заставляем время идти вспять. Я вспоминаю: точно так же он вносил меня в эту самую спальню в ночь бракосочетания. В зеркале шкафа две тени, сплетенные так плотно, будто между ними никогда не пролегала чужая жизнь. Двое, связанные нарушенной, но все же нерасторжимой клятвой. Два предателя, которые не могут друг без друга.

Мои мысли о труднодоступности женского оргазма упирались в техническую сторону процесса: поза, интенсивность, размер и форма. Сегодня все, что я знала про секс, перестало существовать. Оказалось, что секс не про тело, он про глубину эмоциональной раны между одним конкретным мужчиной и одной конкретной женщиной. Про глубину, куда страшно заплывать. Про утрату. Про потерю. Невозможность и нежелание все вернуть.

Он во мне весь, и между нами не остается ничего тайного, все вывернуто наружу физически и эмоционально. Будто бы от меня отодрали часть, а затем, всего на несколько минут, разрешили воссоединиться вновь. Это был секс на пределе человеческих возможностей.

Бледные мазки света на ребрах, плавный изгиб тени под грудью.

Он что-то произносит и переносит вес тела с ноги на ногу.

Коленом он раздвигает мне бедра, обтянутые чулками, а я неуверенно блуждаю пальцами по его спине и плечам.

Чулки рвутся, Алексей не хочет, чтобы между нами было что-то лишнее.

Одной ладонью я сжимаю его челюсть: «Смотри на меня», другую держу между ног.

Первый оргазм за эту ночь и самый сильный за всю мою жизнь взрывается мучительной обидой. Слезы брызгают из глаз против воли. Я ощущаю это как ритуал очищения. Всхлипываю, цепляюсь за его плечи, чтобы не утонуть, и слышу свой срывающийся голос: «Я так виновата перед тобой! Я любила только тебя одного! Зачем же и ты так со мной? Я думала, ты будешь со мной навсегда, но ты меня бросил». Это моя исповедь, слушай меня, Алексей Александрович. Я рыдаю ему в шею и не могу остановиться, бормочу одно и то же: «Мне больно, помоги». Он прижимает меня к себе так крепко, что я задыхаюсь, и шепчет в глаза, в уши: «Прости, прости. Только я виноват. Я не должен был, я все испортил». Я всхлипываю, ведь ему тоже больно. Мы оба говорим правду, вот только и она ничего не исправит.