Книга После развода. Не для тебя зрела ягодка!, страница 25 – Татьяна Бэк

— Потому что я передумала, — говорю резче, чем хотела. — Наверное, не готова к отношениям. А ещё ты слишком хорош, чтобы быть правдой. Но я же знаю, чем идеальнее обёртка, тем опаснее содержимое. Ты ничего не хочешь рассказать мне, Ярослав?

— Арина, — он делает шаг вперёд, и я инстинктивно отступаю.

Это движение — мой испуганный шаг назад — заставляет Орлова замереть. Он смотрит на мои руки, сложенные на груди, на лицо, которое сейчас выдаёт все эмоции.

— Ты боишься меня, — говорит. Не спрашивает — утверждает. — Почему?

— Я не боюсь, — вру я, но проклятый голос дрожит.

— Боишься. Я вижу. Твои глаза — они другие. Что-то случилось?

Я молчу. Молчание — лучший ответ. Или худший. Сейчас мне сложно разобраться.

— Арина, — повторяет Орлов напористее и протягивает руку. Ладонь раскрыта, пальцы чуть дрожат. Я смотрю на его широкую, сильную руку, которая гладила меня по спине, сжимала мои пальцы, когда кричала от удовольствия, которая вышвырнула моего бывшего мужа вон.

Но я не беру её.

— Я знаю про Ковалёва, — произношу чуть слышно, и Ярослав замирает.

Вот здесь я жду реакции. Жду, что он побледнеет, начнёт оправдываться или, наоборот, нападёт — спросит, откуда я знаю. Но лицо Орлова становится непроницаемым, как маска, голубые глаза стекленеют.

— Ковалёв — врач, который убил твою жену, — продолжаю. Голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо. — Его посадили, потом выпустили, а потом он исчез. Полиция подозревает тебя в его похищении...

Ярослав просто стоит и смотрит на меня устало и опустошённо, но в глубине потухших глаз вижу затаённую боль.

— Ты поэтому перестала отвечать? — спрашивает глухо.

— Да.

Букет в его руках опускается, белые розы смотрят в пол, лепестки дрожат. Кажется, что они вот-вот осыпятся.

Я чувствую, как между нами что-то рушится. Не любовь — потому что любви ещё нет, мы слишком мало знаем друг друга. Не доверие — потому что доверие ещё не построили, не успели.

Надежда рушится... Моя надежда на то, что я наконец-то встретила нормального мужчину. Что не все мужики козлы. Что после Васи, после его предательства — есть жизнь.

— Я не убивал Ковалёва, — произносит Яр спокойно, словно речь идёт о погоде за окном.

— А похищал?

Он молчит, а мне кажется, слышу, как бьётся моё сердце и как дождь за окном плачет по нам обоим.

— Я не могу тебе всего рассказать, — наконец говорит он. — Есть вещи, о которых просто не имею права говорить.

— Это не ответ, — шепчу я.

— Это единственный ответ, что я могу тебе дать сейчас.

Вот и всё, говорить больше не о чем, поэтому закрываю дверь и прислоняюсь лбом к холодному дереву.

Ярослав всё ещё стоит за дверью. Я слышу его прерывистое дыхание.

— Арина, — говорит он так, будто сам вот-вот сломается. — Пожалуйста. Дай мне время.

— Сколько? — спрашиваю в дерево. Губы дрожат, слёзы текут в рот, я чувствую их солёный вкус отчаяния.

— Не знаю, — его голос прерывается. — Но я всё объясню, когда придёт время. Обещаю.

— Обещания ничего не значат, Ярослав. Мне обещали всю жизнь. И что?

Я слышу, как Орлов уходит, и мне хочется завыть.

Сползаю по стене на пол, обхватываю колени руками, утыкаюсь лицом в них и плачу. Плачу так, как не плакала, даже когда Вася привёл в дом беременную любовницу.

Ирка права: монстры не носят рогов и копыт. Они носят дорогие костюмы, дарят белые розы и шепчут на ухо ласковые слова.