Книга Измена. Не умирают от любви, страница 87 – Светлана Калинникова

ГЛАВА 35. Не чужие друг другу люди.

Саша стал нашим ежедневным вечерним гостем. Мы ужинали вместе, некоторое время он травил со мной свои многочисленные байки, потом я провожала его до дверей, и мы с ним оговаривали, как проведем выходные.

— У моих друзей на выходных важное событие – десятилетний юбилей знакомства.

— Свадьбы? – уточнила я.

— Нет-нет! Именно знакомства, а женаты они всего-то три года.

— А сколько им лет?

— Пятьдесят с хвостиком. В этой нашей компании я самый старый.

— Да ну! – его слова мне показались обидными. – Самым опытным – вот лучшая характеристика.

— О, да! – он сладко меня поцеловал. – Я еще ого-го!

Я прыснула от смеха. Ирония Туринова всегда была уместной и очень добродушной. Вадим тоже любил пошутить, но его шутки имели оттенок превосходства, иногда злого замечания. А я всегда старалась сгладить это впечатление, улыбалась и ответно шутила над мужем, чтобы хоть немного смягчить осадок.

Мне было в удовольствие разговаривать с Туриновым: по телефону ли, при личных встречах. Тот случай с приступом ревности не забылся, но постепенно отдалился и вызывал у Сашки неловкость, а у меня понимание, даже настороженность: он может быть и таким. Мы больше не называли это периодом ухаживания или «присматриванием»; мы плотно подошли к тому, что рано или поздно должно случиться между двумя взрослыми людьми, испытывающими обычное влечение, более чем симпатизирующими друг другу.

Жизнь шла своим чередом, и мы все ждали хороших известий о Галине Николаевне. Она все еще была в реанимации, но зато теперь мы все узнавали из первых рук – Николай Сергеевич ежедневно звонил мне.

— Она в правой руке не держит лист бумаги, – вздыхал он. – Впереди длительная реабилитация. Полина, этот самый лист бумаги просто выпадает у нее из правой руки… Галочка передает тебе и Юре привет. Как только ее переведут в отдельную палату, я скажу вам.

— Дед вспомнил обо мне, когда бабушке стало плохо, – мрачно заметил сын. – Надеюсь, у отца все хорошо, потому что, если он начнет общаться со мной, то боюсь, случится еще что-то более страшное.

— Оптимист! – поцеловала я его в щеку. – Ну, конечно, Вадим опомнится и с тобой-то станет общаться. Думаю, скоро выветрится дурман последней любви, а может, и не последней, и он вернется к обычной жизни.

Я старалась говорить уверенно, но в глубине души понимала, что все не так просто. Вадим все еще был на отдыхе со своей Верой и о состоянии матери узнавал по телефону. Помочь ей он ничем не мог, но, будь мы все еще в браке, он бы давным-давно был уже дома.

Иногда я думаю: что это? Последствия любовного дурмана? Выпущенные наружу после развода злость и лава мелких и больших подлостей били по нам с Юркой существенно. Я так долго была замужем за Вадимом, что не могу поверить в его жестокость, почему-то мне кажется, что должно наступить прозрение. Да и его грядущая свадьба – это для меня как стремление доказать серьезность романа с Верой.

— Почему ты думаешь, что его влюбленность в Веру – дело несерьезное? – как-то спросила Маринка. – Неужели ты думаешь, что он захочет вернуться?

— Не вернется. У Вадима всегда была такая черта характера – завершать и ставить точку. Он будто заканчивал какое-то дело и сдавал его в архив.