Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 70 – Анастасия Вежина

— А вам весело со мной?

— Очень весело! — кричит Алёшка. — Ты самый лучший папа!

Смотрю на Ольгу. Она улыбается, но в глазах грусть.

— А тебе весело? — спрашиваю её.

— Да. Сегодня весело.

— А вообще?

— А вообще… не всегда.

После обеда дети играют в саду, а мы с Ольгой относим урожай в сарай. Там прохладно, пахнет сеном и старым деревом. Раскладываем яблоки на полках, складываем картошку в ящики.

— На зиму хватит, — говорю.

— Хватит. Хороший урожай в этом году.

— Как и положено. Земля отдаёт то, что в неё вложил.

— А люди отдают?

— Какие люди?

— Любые. Мужья жёнам, жёны мужьям.

— Должны отдавать.

— А если не хотят?

— Тогда не семья, а сделка.

Ольга подходит ближе, смотрит в глаза.

— Лёш, а что у нас? Семья или сделка?

— Не знаю. А как ты думаешь?

— Думаю… что хочу семью. Настоящую.

— А что для этого нужно?

— Чтобы мы друг друга хотели. Не терпели, не привыкли. Хотели.

— А мы не хотим?

— Не знаю. Давно не проверяли.

Она подходит совсем близко, кладёт руки мне на плечи. Пахнет от неё солнцем, яблоками, собственным запахом. Женщина, которую я когда-то страстно желал.

— Проверим? — шепчет.

Целую её. Ольга отвечает на секунду и напрягается; ладони остаются на моих плечах, будто удерживают расстояние.

— Лёш… — Отстраняется. — А ты меня ещё хочешь?

— Хочу.

— Правда?

— Правда.

Но и я проверяю себя. Хочу ли я её или просто привык? Любовь это или обязательство?

Она начинает расстёгивать рубашку. Медленно, глядя мне в глаза. Проверяет мою реакцию.

— Здесь? — спрашиваю.

— Здесь. Как в первый раз.

Помню тот первый раз — в этом же сарае, на сене. Она была другой — дикой, страстной. И я был другим — голодным до неё.

А сейчас? Сейчас мы как актёры, играющие роли самих себя из прошлого.

Но всё равно обнимаю её, целую шею, плечи. Она отвечает, но чувствую — мы оба проверяем, есть ли ещё искра между нами.

Опускаемся на сено. Она под мной, глаза закрыты, дышит часто. Красивая женщина, мать моих детей. Почему же чувствую, что мы оба играем роли?

— Лёш, — шепчет она, — скажи, что любишь.

— Люблю.

— Скажи, что не отпустишь.

— Не отпущу.

— Скажи, что мы будем счастливы.

— Будем.

Говорю всё, что она хочет слышать. А сам думаю — а правда ли всё это? Или мы просто цепляемся за прошлое?

Близость происходит отчаянно, голодно. Будто мы пытаемся вернуть что-то утраченное. Но чем сильнее стараемся, тем дальше это от нас.

После лежим на сене, обнявшись. Она прижимается ко мне, но чувствую — думает о чём-то своём.

— О чём думаешь? — спрашиваю.

— Да так… ни о чём.

— Ольг, что с нами происходит?

— Не знаю. Честно не знаю.

— А что делать будем?

— Не знаю и этого.

Встаём, одеваемся молча. После этих слов между нами уже нельзя сделать вид, что разговор был случайным. Но что именно — понять не могу.

— Идём к детям, — говорит она. — А то заждались.

Выходим из сарая. Дети играют в саду, смеются. Алёшка строит домик из веток, Петя и Маша играют в мяч.

— Папа! — кричит Алёшка. — Смотри, какой дом!

— Красивый дом.

— А мы в нём жить будем?

— Это игрушечный дом, тёзка.

— А настоящий дом где?

— Настоящий вон там. — Показываю на наш дом.

— А мы в нём всегда жить будем?

— Всегда.

— А мама тоже?

— И мама тоже.

Но говорю без уверенности. Что-то подсказывает — не всегда. И не все.

Вечером, когда дети легли спать, сижу на крыльце, курю. Звёзды яркие, воздух прохладный. Осенняя ночь, красивая и грустная.