Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 21 – Игорь Некрасов

Блин, Орлов, да ты садист-самозванец просто!

Ирина закатила глаза так театрально, что, кажется, увидела собственный затылок. И с преувеличенно-скорбным вздохом, будто её вели на казнь, она повернулась к столу. Потом оглянулась через плечо, и в её взгляде вспыхнула та самая озорная искорка. Всё её тело изогнулось в дугу, демонстрируя каждый изгиб, каждую мышцу.

Быстрыми, отточенными движениями она скинула крошечные шорты, потом, не торопясь, стянула топ через голову. Одежда взлетела и мягко шлёпнулась на стул. На ней остались лишь вызывающе-красные кружевные трусики и лифчик того же фасона, который скорее подчёркивал, чем скрывал её упругую грудь.

Она улеглась на живот, закинув голову набок, и её рыжие волосы рассыпались по белой простыне водопадом огненных прядей. «Ну, делай свою работу, садист. И побыстрее… Я хочу сладенького», — будто говорила её поза, вся её расслабленная, но нарочито выставляющая напоказ ягодицы фигура.

Ну что ж, играем, — подумал я, чувствуя, как возбуждение, отодвинутое волей, возвращается, но теперь оно стало другим — более острым, осознанным.

Я взял масло — цитрусовое, но теперь оно пахло не просто опасностью, а вызовом, возможностью дирижировать этой бурей.

Налил в ладони, растёр, согревая, и начал с её ног. Икры были упругими, сильными, прохладными от напряжения и пота после тренировки на льду, будто она тренировалась до последнего, а потом сразу прибежала ко мне.

Я взял её правую ступню в руки, и Ирина тут же вздрогнула от неожиданности. Возможно, от удивления, ведь, наверное, никто с такой почтительностью к её ногам не относился.

Я размял каждый палец, продавил свод стопы, чувствуя, как она поначалу зажимается, а потом постепенно тает, издавая тихий, почти кошачий звук удовольствия. Потом поднялся выше, к икрам.

Работал основательно, глубоко, продавливая и разминая каждую мышцу, каждый пучок. Под пальцами постепенно появлялось живое тепло, напряжённая холодная сталь мышц превращалась в податливую тёплую плоть. Она сначала ёрзала, потом затихла, издавая лишь тихие одобрительные вздохи, когда я находил особенно упрямый узел.

Когда я закончил с правой ногой и перешёл к левой, она уже лежала полностью расслабленная. Закончив, я не удержался — легко, почти невзначай, шлёпнул её по округлой, идеальной ягодице, обтянутой кружевом. Звук был звонким, сочным.

Она вздрогнула, как от укуса, и фыркнула, приподняв голову.

— Эй! Это что, часть терапии? — спросила она, но в голосе не было обиды, только игривое негодование.

— Стимуляция кровообращения, — невозмутимо соврал я. — Наукой доказано.

— Ну что, — сказала она, пытаясь перевернуться, её глаза блестели. — С ногами покончили? Начинаем самое интересное?

— Не-а, — ответил я, кладя ладони на её поясницу. — Не будем торопиться.

Мне, чёрт побери, начинало нравиться это чувство — заставлять её ждать. Нравилось видеть, как её нетерпение борется с нарастающим, глубинным удовольствием от массажа. Это была крохотная, но сладкая крупица власти в мире, где я был в основном игрушкой. Я навалился на её спину, прорабатывая длинные мышцы, чувствуя, как подо мной она изгибается, как струна.

Массаж спины превратился для неё в испытание на прочность и для меня — в упражнение по сдерживанию. Каждый раз, когда её рука пыталась украдкой скользнуть назад, чтобы найти и погладить мой уже снова набухший член сквозь ткань штанов, я ловил её за запястье. Не грубо, а мягко, но неумолимо возвращал на место.