Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 13 – Игорь Некрасов

— Ну я же не про опасность! — она засмеялась, ткнув меня локтем в бок. — Просто… типа, внешне кто тебе больше по душе? Или по характеру? Спрашиваю чисто из любопытства.

Я сделал глубокомысленное лицо, глядя в потолок, как будто решал сложнейшую дилемму.

— Внешне… все вы, конечно, как с обложки. А по характеру… — я сделал паузу для драматизма. — Знаешь, я, наверное, больше всего ценю тех, с кем можно вот так вот просто посидеть, сырок пожевать и над мемами посмеяться. Без подвоха. Без скрытых смыслов. Просто… по-человечески.

Я посмотрел на неё. Она в ответ, и её улыбка стала немного другой — не такой озорной, более тёплой, понимающей. Она, кажется, оценила, что я не стал перечислять остальных и сравнивать. Потом её щёки слегка порозовели, и в глазах вспыхнули знакомые озорные искорки.

— Ой… — она протянула, притворно-кокетливо наклонив голову набок. — Значит, я нравлюсь? Так получается?

Я фыркнул, чувствуя, как сам краснею.

— Ну, если ты — это «спокойная обстановка, сырки и мемы», то да, безусловно. Самый мой любимый набор. Особенно сырковая часть.

— Ага, тогда давай я тебя сырками закормлю! Раз так нравится! — она засмеялась, но в её смехе не было обиды, только лёгкость. — Ладно, ладно, не буду на тебя давить. Я понимаю. Иногда и правда хочется просто… нормального общения. Без всего этого спортивного трёпа, драм и вечного соревнования.

— Вот именно, — я допил кофе до дна и поставил чашку на стол с чувством выполненного долга. Энергия, наконец, начала пробиваться сквозь слои усталости, как первый росток через асфальт. — Ну что, сырки съедены, кофе выпит, комплименты розданы. Готов подвергнуться твоим мольбам о спасении спины?

— Ага! — она вскочила с дивана с такой энергией, что я чуть не поперхнулся. Ловко собрав все обёртки в одну липкую кучку, она метнула их в урну с профессиональной точностью баскетболиста. — Веди, о великий спаситель! Моя многострадальная спина всецело в твоих волшебных, хоть и кофе-сырковых, руках.

Мы вышли в коридор. Двигаться стало легче. По пути к кабинету она шла рядом, и её плечо изредка касалось моего — не нарочно, просто так получалось.

— Так что там у тебя конкретно болит? — спросил я, возвращаясь в профессиональную колею.

— Поясница, знаешь, как будто там камень застрял. И под правой лопаткой — прямо колет, когда руку отвожу. Наверное, опять перегрузила на этих чёртовых спиралях. — она поморщилась. — О, слушай, а ты не знаешь, что с Алисой? — вдруг спросила она, понизив голос. — Я сегодня смотрела, как она катается… Она будто не здесь. Словно забыла, как это делается. И злится на себя так, что аж страшно.

Вопрос лёг точно в цель.

Я кивнул, тоже перейдя на шёпот, хотя вокруг никого не было.

— Я тоже заметил, когда с бортика смотрел. Движения нечёткие, будто она борется не со льдом, а с собственным телом. И приземляется жёстко. Думаю, у неё что-то с техникой. Или, может, с коньками.

— С коньками? — Софья нахмурилась. — Она же их сама точит, причём фанатично. Может, что-то напортачила? Блин… жалко её. Она и так всё на себя взвалила — и тренировки, и давление матери, и эту вечную гонку с Ириной.

— Да уж, — пробормотал я, и в голове снова всплыл образ из раздевалки: её бледная кожа, идеальная грудь и лицо, искажённое чистой, беспомощной яростью.