Книга Алоха из ада, страница 143 – Ричард Кэдри

Я слышу одобрительные возгласы. Должно быть, их много, раз они настолько громкие, что слышны сквозь грохот и скрежет шестерёнок «Унимога». Ещё пара кварталов, и вот стадион. Он не такой большой, как лос-анджелесский «Колизей». Он больше похож на место, где состоятельные родители платят за то, чтобы их отпрыски могли играть в футбол на ухоженном поле, где нет пивных банок и нор сусликов. Судя по тону толпы, они там не играют.

Мы сворачиваем с проспекта на двухполосную подъездную дорогу за стадионом и катимся вдоль того, что выглядит как зона содержания для заключённых банды. В больших загонах из проволочной сетки и фургонах с затемнёнными стёклами содержатся дюжины грязных перепуганных адовцев. Тот факт, что их держат на стадионе, говорит мне, что банда не прочь немного поразвлечься с пленниками, прежде чем отправить их обратно в Пандемониум.

Грузовик останавливается. Шестеро вооружённых дробовиками и самодельными моргенштернами адовцев в спецназовских бронежилетах сгоняют нас c платформы в загоны, откуда открывается отличный обзор на игровое поле.

Некоторым людям снятся сны, где они являются на выпускные экзамены в нижнем белье, или по предмету, о котором они не знают, что изучали. Другие люди просыпаются посреди океана. Вдали виднеется суша, но как бы они ни старались плыть, так и не получается приблизиться. В моём случае, мне снится арена. Мозгоправы зовут их «тревожными снами». Я же называю дорожными картами. Они показывают тебе, где ты был, и куда направляешься. Сон о том, как ты потерялся в море, вовсе не означает, что ты окажешься статистом на острове Гиллигана^[237], а скорее всего значит, что ты где-то сбился с пути. В моём случае всё ещё проще. Мне не снятся сны-метафоры. Когда мне снится арена, мне действительно снится сон об арене.

В глубине души я всегда знал, что не закончил с этим местом. Это как пьяница, который в завязке, но решает разбить палатку на парковке «Джека Дэниэлса». Да, он избавился от зависимости, но не слишком далеко убежал от того, что изначально сделало его алкашом. Убив остальных членов своего прежнего магического Круга и отправив Мейсона в Даунтан, мне следовало отойти от всего этого мира худу и стать просто ещё одним безмозглым гражданским. Пройти почтовый курс таксидермии или продавать туристам карты домов звёзд. Вместо этого я болтался с Таящимимя, ангелами-отступниками и нефритами. Я удивлён, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться сюда. Если бы в «Бамбуковом доме кукол» не было такого высококачественного музыкального автомата, и Карлос не готовил такие качественные тамале, я бы вернулся сюда несколько месяцев назад, и со всем этим было бы покончено. Все эти сны об испытаниях, о том, чтобы потеряться и вернуться в кровь и пыль — просто линии на карте. Горизонтали показывают, что не важно, как низко ты опустился, всегда есть куда пасть ещё ниже.

Некоторые из адовцев с платформы направляются прямо к ограде, чтобы получше рассмотреть текущий бой, пытаясь убедить себя, что не видят того, что видят. Другие, с более прочной связью с реальностью, находятся в дальнем конце загона, блюя и сса кипятком. Они не отрицают грядущего.

Арена не представляет из себя ничего особенного. Просто плоское футбольное поле с припаркованными на расстоянии тридцати метров друг от друга полуприцепами, обозначающими границы зоны смерти. Адовцы и даже несколько коллаборационистов атеистов заполняют трибуны между грузовиками, выпивая, аплодируя и бросая бутылки и камни в вынужденных сражаться друг с другом пленников адовцев. Я качаю головой. Люцифер не стал бы мириться с этой галёркой, пачкающей пол его арены. У этих мелких задир нет класса.