Книга Алоха из ада, страница 142 – Ричард Кэдри

— А, тот, — Адовец хихикает. — Кажется, славный малый. Пока ты был в отключке, он стащил твою сумку и смылся.

Я ощупываю пространство вокруг в поисках кожаной сумки с моим лицом внутри. Она исчезла.

— В самом деле, славный малый, — хихикает адовец.

Я лезу в карман пальто за фляжкой Маммоны с Царской водкой, но её там нет. Мелкий гадёныш стащил даже моё бухло. Теперь ему действительно придётся умереть. Мне следовало избавиться от Джека в тот момент, как мы увидели Элефсис. Мне следовало дать воронке забрать его. Чёртов ангел в моей голове берёт меня на жалость в подобные моменты. Каждый раз, когда я думаю, что мы нашли точку равновесия, он смещает свой вес на один подленький грамм за раз, пока не вытянется во весь рост, а я не начну метаться, как слепой на гололёде. Я не позволю маленькому божьему подхалиму победить. Я нефилим, уёбок ты с ореолом. Ты часть меня, и лучше тебе научиться принимать зло, меня, с добром, тобой, или, клянусь, я приставлю к башке двустволку и сделаю Хемингуэя^[236]. Тогда поглядим, кто из нас достанется мистеру Чищу Стену.

— Я Берит, — говорит адовец, — а ты кто?

Дерьмо. Пятьдесят очков, если назову адовца, которого я не убивал.

— Руакс.

Я ожидаю услышать: «Руакс мёртв», или «Он мой шурин», но Берит лишь кивает. Я сажусь и прислоняюсь к проволочному вольеру.

— Куда мы направляемся?

— Понятия не имею. Полагаю, в тюрьму.

Адовец с покалеченной рукой разговорчив.

— Потом обратно в Пандемониум. Мы в жопе.

Берит смотрит на дорогу.

— Не хочу думать об этом.

Грузовик уверенно катится, но он никуда не спешит. Перед нами банда передаёт по кругу бутылки. Не думаю, что они с радостью поделятся с нами, пленниками. Может, у меня получится просунуть кулак сквозь сетку и вежливо попросить одного из них, наступив ботинком на горло.

Я встаю и хватаюсь за секцию ограды. И тотчас приземляюсь на спину с таким ощущением, будто кто-то только что вручил мне стакан виски с «полировкой» в тысячу вольт.

Берит смеётся.

— Ловкий трюк, да? Одно из заклинаний мальбранш. Ты можешь прикасаться к стенам своей камеры сколько угодно, но едва приближаешься с какими-то намерениями, видишь, что происходит.

— Спасибо, что предупредил.

— Скоро мы все будем мертвы. Нам нужно немного посмеяться по дороге.

Я кладу руку на ограду. Ничего не происходит. Держась за неё, я подтягиваюсь и встаю на ноги. Мы миновали все дома и многоэтажки, и въехали на более широкий проспект. Где-то в районе Западного. Много сгоревших зданий, но с небольшим дополнением. Моим лицом.

Предлагающие солидное вознаграждение плакаты о розыске украшают все уцелевшие здания, дорожные знаки и автобусные остановки. Полагаю, кто-то узнал, что Маммона и его штаб пропали. Мейсон выяснит, кто это сделал, но всё равно, так чертовски быстро расклеить повсюду плакаты. Даже несмотря на все игры с картами, в которое это место играло со мной, ангел, который лучше меня разбирается в подобных вещах, уверен, что мы пробыли здесь не больше дня. И откуда Мейсон вообще знает, что я направляюсь в Элефсис, а не блуждаю, как Летучий Голландец, по улицам Пандемониума? Джек не успел бы вернуться и сдать меня. С моим лицом в сумке он может заявить, что убил меня, и получить награду. Ублюдок будет пить май-тай и есть рёбрышки ещё до того, как я доберусь до психушки.