Книга Алоха из ада, страница 141 – Ричард Кэдри

Я замедляюсь всего на волосок. Пусть гончие возьмут след и приблизятся. Я выставляю вперёд наац. Если я ошибаюсь, это будет неряшливый способ уйти, но он лучше, чем от старости или от отравления несвежими моллюсками.

Мы возле квартала полуразрушенных домов. Когда гончие приближаются, я вытягиваю наац и прорезаю им поддерживающие стены опорные столбы. Сперва ничего не происходит, но затем позади меня раздаётся грохот, а за ним ещё и ещё. Звук такой, будто рушится весь квартал, но я не сбавляю темп, чтобы посмотреть.

Я слышу гончую прямо у себя за спиной. Она скрипит и лязгает, словно получила тяжёлые повреждения, но догоняет меня. Я делаю рывок в сторону, надеясь, что инерция огромной твари пронесёт её мимо. Так и происходит, и она врезается прямо в опорный столб сбоку дома. Я вижу всё за мгновение до того, как это случается, и делаю рывок обратно на улицу, чтобы меня не придавило. Я избегаю стены. Жаль, что не избегаю падающих обломков. Что-то резко ударяет меня прямо над левым ухом. Ну, вот и всё. Привет, мостовая. Я люблю тебя, мостовая. Думаю, побуду здесь какое-то время.

Когда я открываю глаза, на меня наползает огромная чёрная змея. Её чрево — это печь, а её тело — всё небо, и чтобы проползти, ей потребуется остаток вечности. Я могу подождать. Если эта Вселенная сгорит, у меня в кармане есть другая, которую дал мне Мунинн. Пусть шоу продолжается.

Я прихожу в себя лёжа на спине и шевелюсь. Я на платформе с натянутой сверху тяжёлой проволочной сеткой. Её буксирует «Унимог». Кто-то переключает и скрежещет передачами грузовика. Здесь со мной около восемнадцати адовцев. Некоторые сидят. Некоторые лежат на спине. Другие истекают прозрачной кровью там, где их разорвали челюсти большой адской гончей. Я узнаю некоторых из них. Это те адовцы, которые убегали от гончих.

«Унимог» ударяется о кочку, и один из истекающих кровью адовцев мгновенно исчезает.

— Хороший был трюк там с твоим наацем, — говорит кто-то.

Я поворачиваю голову так, чтобы смотреть вверх. На меня сверху смотрит улыбающийся адовец.

— Такой хороший, что я шибанул себя кирпичом, — отвечаю я.

Как и многие адовцы, он выглядит как шипастая рогатая жаба после сделанной в Голливуде пластической операции. Подтяжка щёк и шеи. Имплант в подбородок, придающий ему вытянутое лошадиное лицо. Он весь в синяках и следах побоев. Похоже, в драке он также лишился своих коротких рогов. Но его большие белые клыки всё ещё на месте. Те, что причиняют настоящую боль, впиваясь в тебя. Пытаться избавиться от адовца, когда тот крепко держит тебя своим хлебалом, это как попытаться анекдотами раскрутить мурену на партию в минигольф.

Я потираю голову сбоку. У меня в волосах липкая кровь. Я снова натягиваю капюшон, прикрывая кровь. Касаюсь лица. Хорошо. Кожа Маммоны всё ещё там. Приподнимаюсь на локтях и смотрю вперёд. Изображение пламени и прикрученные к передней части грузовика черепа животных выглядят знакомо. Это всё та же чёртова банда, что преследовала нас с Джеком от самого Пандемониума. Эти болваны поймали меня и даже не знают об этом. Если бы я не лежал на спине, и меня не везли по дороге смертников в курятнике из проволочной сетки хуй знает куда, я бы сейчас чувствовал себя настоящим победителем.

— Где парень, что был со мной? Проклятая душа.