Онлайн книга «Красный галстук, черный лес»
|
Туманский напрягся. В его глазах мелькнул нехороший блеск. — Его пистолет, кстати, у меня под замком. Он сегодня его не брал. Тем не менее это мне уже не нравится. Два мужика выясняют отношения где-то в кустах — полбеды. Но если в этом коктейле замешан наш третий фигурант… Он огляделся по сторонам. — Валя, давай в клуб. Быстро. Проверь там. А я — в административный корпус, к директору и к телефону. Если что — бегом ко мне. — Поняла, — кивнула она и, не теряя времени, бросилась в сторону клуба, чувствуя, как сердце снова начинает отбивать тревожный ритм беды. Максим проводил ее взглядом и быстрым шагом направился к штабу. * * * Сергей, прижатый к полу ногой чемпиона, тихо постанывал от ужаса. Острие рапиры царапало нежную кожу шеи, и тонкая струйка крови уже стекала за воротник его несвежей рубашки. Зрачки у него были расширены, подбородок трясся. Илья стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Внешне он выглядел спокойным, хотя ситуация была патовая. Одно легкое движение — и этот именитый фехтовальщик проткнет сонную артерию несчастного парня. Зинчук видел его замешательство и чувствовал себя хозяином положения. При этом он был удивительным образом сосредоточен на оружии, которое держал в руке, и на поверженном Сергее; можно было подумать, что Зинчук сейчас проводит показательное занятие и поэтапно показывает, что следует делать после того, как противник оказался на полу. — Это не ваше дело, — произнес он ровным и даже будничным голосом. — Мы бы справились сами. Жадность и самоуверенность надо наказывать, и мы знаем, как это делать. Но вы помешали. А теперь видите, как оно все обернулось… Он свободной левой рукой медленно потянулся к внутреннему карману своей олимпийки. — Я знаю, что вы тут искали. Тот самый компромат, которым покойный Джон посмел шантажировать очень достойного человека. Глупый был Джон. Он сделал ставку на свои детские комплексы и думал, это сработает и в отношении других. Но не рассчитал силы. За что и поплатился. Зинчук достал плотный, скрученный в трубочку конверт. — Это вы искали? Он небрежно тряхнул конвертом, и на стол выпали фотография и пожелтевший от времени исписанный листок бумаги. — Наверное, умираешь от любопытства узнать, что здесь? — Зинчук придвинул лист с текстом ближе к себе. — Все равно б не понял. Ты ж москаль, ни хрена не розумиешь на мове. Ладно, я переведу. Он начал читать, частично переводя на русский и издевательски коверкая интонацию: — «…Бьем мы червону сволочь, проклятых энкавэдэшников, в лесах под Дрогобычем. Кровь их льется рекой…» — Зинчук на секунду оторвался от текста, глянул на Илью. — Как романтично, правда? А вот дальше, самое пикантное: «…Как там мой сынку, мой храбрый Олесь? Растет ли он справжним воином? Учишь ли ты его ненавидеть москалей и жидов, чтоб, когда вырос, взял винтовку и продолжил дело отца за вильну Украину? Береги его, моя кохана жинка, он наша надия…» Зинчук бросил письмо на стол. Взял фотографию, повернул ее к Илье. — Любуйся. На снимке, изрядно помятом и потрескавшемся, стоял крепкий мужчина в полевой форме УПА, с автоматом на груди. За его спиной, на горизонтальном брусе, висели тела людей с табличками на шеях. А на руках этот боец держал мальчика лет семи — вихрастого, улыбающегося, в такой же бандеровской кепке с трезубцем. |