Книга Красный галстук, черный лес, страница 76 – Валерий Шарапов

— Узнал малыша? — спросил Зинчук, любуясь снимком. — Это Олесь Николаевич Лыткив. Нынешний Первый секретарь обкома партии. Мой старый друг и приятель.

Илья молчал. Кровь стучала в висках. Вот оно что. Бомба. Доказательство, способное поставить крест на карьере хозяина области.

Зинчук чиркнул зажигалкой. Огонек лизнул край фотографии.

— Смотри внимательно, опер. Исторический момент.

Пламя жадно охватило снимок, затем перекинулось на письмо. Зинчук бросил горящие бумаги в массивную хрустальную пепельницу на столе.

— Все, — сказал он, когда огонь сожрал лица бандеровца и будущего секретаря, превратив их в черный пепел. — Нет больше компромата. Нет улики.

Он посмотрел на Илью торжествующе.

— Тебе никто не поверит, Воронов, в то, что ты сейчас видел. Хоть в газете «Правда» об этом напиши, хоть на Красной площади кричи.

Он посмотрел себе под ноги и надавил рапирой чуть сильнее. Сергей вскрикнул.

— Более того, — продолжил Зинчук, наслаждаясь моментом. — Областная парторганизация уже строчит докладную в Москву, в ЦК. На твою группу. Знаешь, о чем? Что вы, полностью провалив расследование по детям, выдумали гнусную, лживую легенду, чтобы прикрыть свои задницы. Что вы замахнулись на святое — на светлый образ коммуниста, сына фронтовика, товарища Первого секретаря. Это клевета, политическая диверсия.

Зинчук довольно приятно рассмеялся.

— Так что готовьтесь, ребята. Вас не просто снимут. Вас с позором вышвырнут из органов, лишат званий и пенсий. А может, и посадят. За фальсификацию и антисоветчину. Так что беги, опер. Беги, пока цел. И молись, чтобы я случайно не проткнул твое сердце.

Это была игра на опережение, где цена ошибки измерялась кровью.

Илья стоял в дверном проеме, словно сжатая пружина. Он видел каждое микродвижение Зинчука: как напряглось предплечье, как побелели костяшки, сжимающие эфес. Опер рассчитал все: траекторию, скорость, момент инерции.

Зинчук на секунду ослабил внимание, переведя взгляд на тлеющей пепел — свой последний триумф.

Сейчас.

Илья рванулся вперед. Прыжок тигра. Удар был нацелен в переносицу — короткий, жесткий, вырубающий сознание. И в эту долю секунды, в это проклятое мгновенье, за его спиной раздался голос. Родной, до боли знакомый голос, который он так любил и который сейчас прозвучал как приговор.

— Илья!

Валя. Она вбежала в коридор, увидела распахнутую дверь и стоящего на пороге Илью…

Рефлекс чемпиона мира сработал быстрее мысли. Зинчук дернулся, мгновенно разворачивая корпус на звук. Клинок, сверкнув хищной стальной молнией, со свистом описал дугу.

Илья, уже находящийся в движении, не мог остановиться. Он сам, всем весом, всей инерцией своего тела, напоролся на встречное тонкое лезвие.

Рапира легко вошла под ребра, пробив футболку. Илья рухнул на пол, хватая ртом воздух. Боль пришла не сразу — сначала был лишь ледяной холод в груди и удивление.

— Стоять! — громко приказал Зинчук Вале, которая уже появилась в дверях, и его лицо исказилось звериной гримасой.

Он рванул эфес на себя, выдергивая окровавленное острие из тела. Ударом о колено он переломил тонкий клинок пополам. Раздался тугой звон. Теперь в его руке была не спортивная рапира, а страшная ограненная бандитская заточка.

Рывком он поднял Сергея с пола, схватив за волосы, как куклу. Приставил острый, окровавленный конец обломка к его горлу, туда же, откуда уже сочилась кровь.