Книга Красный галстук, черный лес, страница 72 – Валерий Шарапов

— Валя! — взвыл Сергей. — Вспомни про Димку!

— Молчи! — оборвала она его жестко. — Просто молчи. Разворачивай!!!

Водитель, глядя в зеркало на ее перекошенное лицо, чертыхнулся, врубил передачу и с визгом развернул машину прямо через сплошную полосу. «Уазик» рванул обратно, к закрытым воротам, за которыми начиналась смертельная игра.

Лагерь жил своей обычной, звонкой жизнью. Из динамиков звучали пионерские песни, кто-то гонял мяч, девочки прыгали над натянутыми резинками. Но для Ильи этот солнечный полдень был пропитан липким, холодным ожиданием беды. Каждый смех, каждый крик казался ему фальшивым, словно наложенным поверх зловещей тишины.

Он ходил по территории, стараясь выглядеть расслабленным, но его взгляд был цепким и хищным.

В голове, как заезженная пластинка, крутились слова Туманского: «Подумайте, где такой человек, как Гузь — скрытный, хитрый, местный, — мог устроить настоящий схрон? Где?»

Илья прошел мимо эстрады. Заглянул под сцену — паутина, пыль, обломки старых скамеек. Нет, слишком просто. Слишком проходной двор. Никифор не был дураком. Он был охотником за удачей, игроком, который поставил на кон свою жизнь. Такие люди не прячут свои козыри под первым попавшимся кустом.

Лес? Ненадежно. Кабаны разроют, дождь размоет. Да и найти потом в чаще то самое дерево — задача не из легких.

Чердак? Банально. Дети лазят везде. Никакой замок не остановит любопытного пацана.

Илья остановился посреди аллеи, закурил. Дым горчил.

Нужно место, которое всегда на виду, но куда никто не сунется. Место, защищенное не замком, а чем-то посильнее. Что останавливает детей лучше всего? Запреты? Нет, запреты только разжигают интерес. Страх! Мистический, первобытный детский страх. «Там живет бабайка», «Там привидения», «Там проклятое место»…

Илья вспомнил слова самого Никифора той ночью, когда они поймали его у бочки: «У этого места дурная слава. Дети болтают всякое… привидения…» Он сам поддерживал эту легенду? Сам сеял эти страхи, чтобы никто не смел приближаться к его сокровищнице?

Чулан.

Тот самый старый кирпичный хозблок в зарослях сирени. Место, которое у детей имеет репутацию «проклятого». Куда кладовщики и слесари заходят только парами и крестятся, а пионеры обходят десятой дорогой после заката. Именно там, среди старого хлама, под самым носом у всех, Никифор мог спрятать то, что потом стоило ему жизни.

Илья бросил окурок в урну и быстрым шагом направился к хозблоку.

Чем ближе он подходил, тем сильнее давило на виски предчувствие опасности. Сирень, густо разросшаяся вокруг кирпичной коробки, стояла неподвижно, ни один лист не шелохнулся. Птицы здесь почему-то не пели.

Он подошел к двери. Тяжелая, обитая ржавым железом створка была приоткрыта. Щель — черная, узкая, похожая на вертикальный зрачок хищника — манила внутрь.

Илья замер. Валя запирала дверь на ключ, который унесла потом с собой. Она говорила об этом. Значит, кто-то открыл. Кто-то, у кого есть дубликат. Или отмычка. И этот кто-то сейчас внутри.

Рука Ильи инстинктивно дернулась к подмышке, но пальцы обхватили пустоту. Кобуры не было. Он оставил табельное в чемодане у Туманского. Черт!

Внутри чулана что-то скрипнуло. Тихий, осторожный звук шага по битому стеклу. Кто-то был там. Прямо сейчас. Врываться? С голыми руками, вслепую? Глупо. Если там убийца, то спугнуть его — значит потерять единственный шанс узнать, что же именно он ищет. А если он уже нашел?