Книга Загранкомандировка, страница 73 – Дмитрий Штиль

Мы остановились друг напротив друга. Дистанция — два метра. Нейтральная полоса.

Я глубоко засунул руки в карманы фланелевого халата. Я знал, что Пашков не ответит на рукопожатие, и не собирался делать этот бессмысленный, фальшивый жест. Капитан стоял прямо. Его руки были скрещены на груди — закрытая, оборонительная поза.

— Я пришел сказать спасибо, — произнес я. — За то, что не бросил меня. За то, что вытащил на себе под огнем.

Пашков медленно, оценивающе окинул меня взглядом с ног до головы. В уголках его губ появилась горькая ирония.

— Смотрю, ты не под конвоем, капитан, — его голос звучал хрипло. — И наручников на тебе больше нет. Хорошие у тебя друзья на Лубянке. Раз за нападение со спины и срыв ликвидации у вас переводят в общую палату.

Я не стал отводить взгляд. Оправдываться было бессмысленно.

— Так и есть, — спокойно подтвердил я.

Ирония на лице Пашкова сменилась глухим раздражением.

— Зачем пришел? Похвастаться, что отмазался?

— Я не могу раскрыть тебе суть того, что произошло в лагере, — я говорил так же ровно, удерживая зрительный контакт. — Но я прошу тебя услышать одно: так было нужно.

Пашков был боевым офицером спецназа. Он умел читать людей, как открытые книги. Он видел, что я не лгу. Видел искренность в моих глазах. Но для Пашкова эта игра не стоила и капли крови его парней. Законы боевого братства для него были главенствующими.

Он не стал задавать вопросов. Ему не нужны были детали моих секретов.

— Я еще раз благодарю тебя за спасение, — повторил я, ставя точку в своих объяснениях.

Пашков расцепил руки. Он посмотрел на меня с ледяным спокойствием человека, который окончательно все для себя решил.

— Русские своих не бросают, — без пафоса, но с нажимом сказал капитан. — Даже когда те бьют их в спину.

Он выдержал паузу.

— Я вытащил тебя не потому, что простил. Я вытащил тебя, потому что так слеплен я сам и так слеплены мои парни. Мы не оставляем раненых. А кто ты после этого, решать уже не мне.

Разговор был окончен. Прощения не последовало. Пашков сделал то, что диктовал ему его личный кодекс чести, и теперь этот кодекс требовал вычеркнуть меня из своего списка.

— Парни ждут, — бросил он равнодушно.

Капитан развернулся ко мне спиной. Это было сознательное, демонстративное движение. Он подставлял мне ту самую спину, из-за которой я напал на него тогда, в аппаратной. Он показывал, что я для него больше не существую как угроза или как боевой товарищ.

Пашков сделал несколько шагов к двери, затем на секунду остановился.

— Прощай, — бросил он негромко, через плечо, не оборачиваясь. — Надеюсь, мы никогда больше не окажемся рядом в бою.

Дверь комнаты отдыха скрипнула и закрылась за ним.

ИЗ СООБЩЕНИЯ ТАСС ОТ 20 СЕНТЯБРЯ 1986 ГОДА:

«…Политическое руководство СССР и Демократической Республики Афганистан констатируют успешное завершение очередного этапа стабилизации обстановки в регионе. В связи с достигнутыми договоренностями и прекращением вмешательства внешних сил во внутренние дела ДРА, правительством СССР принято решение о плановом выводе ограниченного контингента советских войск на условиях, обеспечивающих полную безопасность южных рубежей Союза…»

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ЗАПИСКА ПЕРВОГО ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ КГБ СССР (ГРИФ «ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ»):

'…Оперативная комбинация «Бумеранг» признана завершенной. Прямым следствием реализации материалов, переданных в РУМО США, стал бюджетный и политический кризис в Конгрессе США. Сенатская комиссия по разведке официально подтвердила факт хищения средств и финансирование террористических ячеек на Западе, а также бесконтрольной передачи переносных зенитных комплексов «Стингер» радикальным группировкам, совершившим серию атак на американские объекты на Ближнем Востоке.