Книга Загранкомандировка, страница 28 – Дмитрий Штиль

— Центр, у животных. Подрывник! — скомандовал я.

Пашков повел стволом винтовки, но выругался сквозь зубы:

— Цель ушла в слепую зону. За скальным выступом.

До уничтожения груза оставались минуты. Если термитный заряд ляжет на ящики, электроника выгорит дотла вместе с твердотопливными двигателями ракет. Дистанционный контроль над ситуацией был утрачен.

— За мной, — бросил я, срываясь с места.

Мы покинули снайперский карниз, скользнув вниз по крутой каменной осыпи прямо в зону огневого контакта. Камни летели из-под ботинок. Над головой визжали пули ДШК и рикошеты от автоматных очередей. Череп полностью подавил страх, оставив только сухую калькуляцию траекторий и укрытий. Два переката, короткий рывок от валуна к валуну.

Мы вышли на позицию инструктора сбоку, оказавшись в трех метрах от мечущихся лошадей. Пакистанец уже сорвал предохранительное кольцо и занес руку для броска гранаты прямо в щель приоткрытого деревянного ящика.

Бить из автомата в этой ситуации означало прошить противника насквозь и всадить пулю в боевую часть «Стингера».

Я выхватил из кобуры ПМ, но Пашков оказался быстрее. Офицер «Вымпела» не тратил время на выцеливание. Он мгновенно пошел на сближение. Левой рукой жестко схватил запястье пакистанца, блокируя кисть с зажатой гранатой и выворачивая ее вверх. Правая рука Пашкова нанесла короткий, рубящий удар ножом в основание шеи противника, над краем бронежилета.

Инструктор дернулся и начал оседать. Пашков жестко зафиксировал его руку, не давая разжать пальцы и отпустить скобу гранаты, пока пакистанец не затих окончательно.

В ту же секунду ущелье осветилось яркой вспышкой. Капитан Соколов, дождавшись минимальной паузы в стрельбе ДШК, лично вышел из укрытия и всадил гранату из РПГ-7 прямо в моторный отсек пикапа. Кумулятивный выстрел полностью уничтожил машину и расчет.

Без прикрытия крупнокалиберного пулемета сопротивление охраны было сломлено за минуту. Десантники, работая двойками, жестко зачистили остатки колонны стрелковым огнем и короткими бросками осколочных гранат в слепые зоны.

Наступила тишина, прерываемая только треском горящего пикапа и хрипом раненых животных.

Я подошел к Пашкову. Он тяжело дышал, крепко зажав гранату в руке. Щелкнул предохранительный шплинт — загнал чеку обратно, надежно фиксируя скобу.

— Груз? — коротко спросил я.

Пашков кивнул на деревянные ящики.

— Визуально целы. Никаких пулевых отверстий и следов термического воздействия.

Из темноты вынырнул капитан Соколов. Его маскхалат был покрыт белой пылью, на щеке запеклась ссадина от каменной крошки. Он окинул взглядом убитого инструктора, зажатую гранату и невредимые ящики со «Стингерами». Окопный офицер умел читать поле боя. Он понял, насколько близко мы были к провалу и кто именно ликвидировал эту угрозу в ближнем бою.

— Двое «трехсотых» у меня, легкие, осколками посекло, — доложил Соколов, глядя на меня уже без тени былой иронии. — Зачистка завершена. Трофеи наши.

— Отличная работа, капитан, — сухо ответил я, пряча пистолет в кобуру. — Организуйте досмотр вьюков и готовьте группу к отходу. Вертушки будут на точке эвакуации через сорок минут.

Первая партия американских «Стингеров» находилась в наших руках. Техническая фаза была выполнена. Теперь аппарату Представительства и аналитикам ПГУ предстояло реализовать политическую часть комбинации.