Книга Код «Бинома», страница 61 – Дмитрий Штиль

— Вот и отлично.

Серов посмотрел на часы.

— Поздно уже. Вам, Александр Николаевич, отдыхать надо.

Мы вышли в прихожую. Громов провожал нас, и я видел, что он уже не здесь, не в этой квартире. Он мыслями был там, на станции, и одновременно — где-то в Москве, рядом со своей семьей.

Надежда — отличный стабилизатор. Работает куда надежнее борных поглотителей.

Кабинет полковника Заварзина, начальника отдела КГБ Свердловска-46, был точной копией кабинета Зуева на Лубянке, только вид за окном был другой — сосны вместо площади Дзержинского. Та же зелёная лампа, те же телефоны правительственной связи, тот же запах «Герцеговины Флор» и крепкого чая.

Заварзин, мужчина из уральского гранита, листал мое досье на группу внедрения.

Серов сидел рядом, помешивая ложечкой чай в подстаканнике. Звон серебра о стекло был единственным звуком в кабинете.

— По Волкову, — я нарушил молчание. — Предлагаю перевести наблюдение из режима «пассивный контроль» в режим «плотная опека».

Заварзин поднял на меня взгляд.

— Основания? Он что, пытался выйти на связь? Искал контакты?

— Нет.

— Может, саботировал настройку оборудования?

— Нет. Работает как проклятый. Стойки смонтированы, тесты проходят штатно.

— Тогда в чем дело? — Заварзин захлопнул папку. — У нас тут не 37-й год. Человек работает, старается. А ты хочешь обложить его флажками, как волка. Это нервирует. А нервный архитектор может наделать ошибок.

Я выдержал его взгляд.

— Фактор личности, товарищ полковник. Волков — нарцисс. Ему тесно в ЗАТО. Он считает себя гением, запертым в клетке. Такая психика нестабильна. Сегодня он работает на нас, а завтра решит доказать миру свое величие.

— И как он это сделает? — усмехнулся Заварзин. — Голубиной почтой чертежи в Вашингтон отправит? Он заперт, Виктор. Периметр на замке. Мышь не проскочит. Все каналы связи — через коммутатор. Он здесь как в подводной лодке.

Я посмотрел на Серова, ища поддержки.

Юрий Петрович перестал мешать чай.

— Николай, прислушайся к лейтенанту, — тихо сказал он. — Помнишь дело Толмачева?

Заварзин нахмурился. Тогда тоже не было фактов, только моя «чуйка».

— Помню, — буркнул начальник отдела. — Если бы не Ланцев…

— Вот именно. У Виктора интуиция… специфическая. Звериная. Если он говорит, что от Волкова фонит угрозой — значит, фонит. Даже если дозиметр молчит.

Полковник побарабанил пальцами по столу.

— Ладно. Черт с вами, москвичи. Интуиция так интуиция.

Он повернулся ко мне.

— Будет тебе «комплекс мероприятий». Любой чих будет фиксироваться.

— Спасибо, товарищ полковник.

— Но учти, Ланцев. Если Волков заметит хвост и встанет в позу — разгребать будешь сам. Мне срыв пуска не нужен.

Я вышел из кабинета, чувствуя странную пустоту. Вроде бы я добился своего. Гайки закручены. Волков под колпаком. Но удовлетворения не было.

Было другое. Странное, вязкое спокойствие. Мои оперативные инстинкты, вечно сканирующие горизонт на предмет опасности, сейчас молчали. Неужели всё так гладко?

В голове крутилась одна мысль: чего я испугался? Тетрадки сумасшедшего математика? Нудельман нарисовал страшную картину. Взрыв, сингулярность, конец света. Он утверждал, что Волков — это детонатор.

Но вот результаты московского полиграфа. Волков формально чист. Вопросы были жесткие: «Имеете ли вы скрытые намерения?», «Планируете ли диверсию?», «Связаны ли с иностранной разведкой?». Ответы: «Нет». «Нет». «Нет».