Книга Перепутье, страница 56 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Лучше скажи, что у меня остаётся тогда в расписании?

— Общая магия, целительство, ботаника, – ну куда уж без неё, – артефакторика. Думаю, на этом можно остановиться. А вместо тех предметов, что мы только что с тобой вычеркнули, поставим занятия с приглашёнными по просьбе Гомельского преподавателями экономики и юриспруденции.

— А боевая? – крёстный выпустил из рук моё лицо и вздохнул.

— Павел Анатольевич наотрез отказался с тобой заниматься. Он считает тебя избалованным, недисциплинированным, ленивым…

— Можешь не продолжать, – я нахмурился. – Мне нужно изучать боевую магию, просто необходимо, иначе мы можем не пережить очередную практику, с нашим-то везением. Или невезением, – я выразительно покосился на волка, но тот никак не показал, что услышал или понял мой намёк. – Раз ты убрал менталистику и медитацию, значит, на сегодня я свободен? – Слава кивнул. – Отлично. А не подскажешь, где сейчас находится Устюгов?

— В своих комнатах. Он временно проживает на территории школы, а занятий у него сегодня нет. А тебе зачем?

— Пойду поунижаюсь, может, он из жалости или брезгливости согласится со мной позаниматься. – Я решительно поднялся. Засунул книгу в сумку и зачем-то повесил её на плечо. Гвэйн поднялся и приготовился следовать за мной. – Нет, ты останешься здесь, мне сейчас не помешает немного удачи, а не наоборот.

Я весьма приблизительно знал, где находятся комнаты, закреплённые за преподавателями. Так уж получилось, что у меня не было ни времени, ни желания исследовать замок. Да я даже точно не знал, что расположено на подземных этажах. Судя по слухам, там были хорошо защищённые помещения, для отработки особо мерзких заклятий. Но даже старшекурсники не изучали что-то настолько опасное и смертельное, из-за чего потребовалось бы спуститься под землю.

Но не нужно забывать, что этот замок был когда-то охотничьим домиком Лазарева. Вполне возможно, что в нём имеются помещения, где без последствий для окружающих можно было воззвать к Тьме напрямую, или обратиться к Прекраснейшей, выходя за Грань.

Комнаты, в которых могли отдыхать преподаватели во время дежурств, а также жить, как это делал Устюгов, располагались всего-навсего на третьем этаже.

Я даже не запыхался, когда поднялся на этот этаж практически бегом. Всё-таки думаю, что дело в импровизированной корриде, устроенной нам ведьмой совместно с Эдуардом этим летом.

Комнату Устюгова я нашёл практически сразу, как только зашёл в крыло, отведённое под жилые помещения. Собственно, на двери было написано «Павел Анатольевич Устюгов». Так что я особо и не искал. Поправив на плече ремень сумки, я постучался.

Довольно долго мне никто не открывал. Постояв перед запертой дверью минут пять, я решил, что просто так отсюда не уйду, пока не поговорю с Устюговым. Сжав зубы, я снова постучал чуть громче. На этот раз мне открыли.

Дверь распахнулась, и я увидел Устюгова, стоящего на пороге, скрестив руки на груди.

— А ты настырный парень, Наумов, – наконец, произнёс он. – Я проспорил из-за тебя своему приятелю. Он почему-то был уверен, что ты станешь настаивать на нашей встрече. Сколько ещё раз нужно, чтобы убедиться: такие как ты, Дмитрий, абсолютно непредсказуемые люди. Проходи. – И он отошёл, освобождая мне проход.