Книга Во власти Скорпиона. Враг моего врага, страница 73 – Александр Майерс, Гриша Громм

Давлю сильнее. Вкладываю всю энергию, что могу в свою волю. Макры в бите раскаляются, я чувствую жар в ладонях. Пот течёт по лицу, руки дрожат.

Матка оседает. Не падает — именно оседает, будто из неё выпустили воздух. Глаза тускнеют. Сопротивление слабеет. Но взять под полноценный контроль её всё равно не выходит.

Или камни слишком слабые, или я ещё не развился до таких приёмчиков. Но тем не менее у меня получается заставить её не двигаться

— Есть, — хриплю. — Она не под контролем, но этого достаточно, чтобы она не атаковала и не звала подмогу. Фёдор, переводчик сюда!

Федя выскакивает из-за Кабанского — бледный, дрожащий, но с переводчиком на шее. Подбегает, активирует устройство.

И тут — звук. Отовсюду. Топот, скрежет, щёлканье. Из каждого тоннеля, из каждой щели — это лезут бурые. Десятки, может, сотни. Те, что остались на периферии, те, что не ушли к северу. Они чувствуют, что матка в опасности, и возвращаются.

Нас окружают. Плотным кольцом, всё теснее, всё ближе. Цыпа, Даниил, Кабанский встают вокруг меня и Фёдора — спинами друг к другу, оружие наготове.

Кольцо сжимается. Двадцать метров. Десять. Пять.

— Господин, — дрожащим голосом говорит Фёдор. Переводчик на его шее мигает, пищит, выдаёт сигналы. — Матка… она хочет что-то сказать.

Фёдор стоит и весь трясётся, от коленей до губ. Могу его понять, перед нами матка, а вокруг её верные телохранители, которые берут нас в кольцо. Но артефактор держится из последних сил, и за это я его уважаю. За время, что служит мне, он явно вырос и стал куда храбрее, да и сильнее.— Она… повторяет один и тот же сигнал. Похоже на… — он сглатывает и неуверенно добавляет: — приветствие?— Ну, давай поздороваемся, — пожимаю плечами.Федя щёлкает чем-то на артефакте — тот пищит и выдаёт серию щелчков. Матка дёргает усиками — хотя в её случае это усищи толщиной с ветки. Глаза продолжают переливаться зелёным, но уже без агрессии. Скорее — с напряжением, будто она пытается распознать наши намерения.И, как ни странно, её я тоже могу понять. Мы для неё — враги.Цыпа стоит слева от меня. Кабанский справа. Даниил дышит тяжело, но слегка улыбается.— Похоже, ей тоже интересно, — шепчет он. — Никогда не видел, чтобы бурые так себя вели.— Никто не видел, — бормочет Давид.Матка издаёт долгий, протяжный звук — низкий, вибрирующий, от которого дрожит земля под ногами. Я готовлюсь в случае чего трансформироваться и прикидываю, как прикрыть своих и при этом самому тут не скопытиться.Потому что эта муравьиная царица всё равно остаётся опасной, и мы понятия не имеем, чего от неё ждать.Матка склоняет голову. Её жвала размером с мою руку медленно раздвигаются. Усики дрожат. И я чувствую, как она пытается что-то передать.— Федя, давай перевод, — говорю я. — Пусть говорит, а мы послушаем.Проскорпионов кивает и что-то тычет на своём переводчике.Первые несколько минут — какая-то каша из звуков. Артефакт выдаёт рваные слова, бессвязные, вперемешку с щелчками и шорохами. Фёдор морщится, крутит настройки, что-то бурчит себе под нос.— Частоты не совпадают, господин. Её речь отличается от рядовых бурых. Прибор пытается адаптироваться.— Поспеши. А то, может быть, это обманный манёвр и сюда уже торопится её армия, которую мы с таким трудом отвлекли, — говорю спокойно.Фёдор с маткой обмениваются сигналами, переводчик щёлкает, а я стою и смотрю в её огромные глаза, в которых отражается моё лицо, разделённое на сотню маленьких Сев.— Она говорит… — Федя оживляется, вытирает лоб рукавом. — Она спрашивает, кто мы такие и почему сражаемся с ними.— Ответь: я — союзник чёрных муравьёв и предводитель людей в этой войне. Я пришёл, чтобы понять, почему воюют бурые.Пауза. Матка щёлкает. Переводчик выдаёт:— Война… не война. Это охота. Мы охотимся. Мы всегда охотимся.— На кого? — спрашиваю я, и Фёдор переводит.— На всех. На тех, кто ест наш металл.Я переглядываюсь с Даниилом — тот пожимает плечами. Фёдор крутит настройки, пытается уточнить.— Она про тот металл, что мы добываем и продаём городским муравьям? — уточняю я.— Мы едим его. Наши дети едят его. Кислота делается из него. Без металла мы умираем, — отвечает матка.Теперь понятно. Всё как у людей — сводится к ресурсам. Они воюют не потому, что им нравится убивать, просто им нужна еда.— Так можно было просто договориться! — восклицаю я.Матка издаёт звук, который переводчик не может обработать. Фёдор вслушивается в сигнал и хмурится.— Кажется, она не понимает слова «договориться», — говорит он растерянно. — У них нет такого понятия.