Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 48 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Бери, — машу рукой. — Ты её заслужил. Будущий партнёр по кондитерскому бизнесу всё-таки.

Он хватает конфету с такой скоростью, будто боится, что я передумаю.

— Кто бы мог подумать, — говорю я, глядя, как он блаженно жуёт, — что путь к сердцу барона лежит через птичье молоко.

Кабанский искренне смеётся.

— Ты раскрыл мою главную тайну. Теперь придётся тебя убить. Или сделать партнёром. Второе, пожалуй, выгоднее.

— Определённо выгоднее.

Мы сидим в тишине ночной кухни, доедая остатки сладостей. В этот момент — никаких монстров, богов, врагов, заговоров. Просто два человека, которые едят конфеты посреди ночи и строят планы на будущее.

Хорошо иногда быть просто человеком.

Тренировочный двор залит утренним солнцем.

Осень в Крыму мягкая, тёплая — не то что в Сибири, где мы недавно побывали. Здесь ещё можно тренироваться на открытом воздухе, не боясь окоченеть. Бархатный сезон, как говорится.

Я собрал всю команду: Цыпа, Кабанский, Даниил, десяток лучших гвардейцев. Все в лёгкой тренировочной одежде, разминаются, переглядываются, перешёптываются. Слухи о гостях из Новокузнецка уже разошлись по поместью — все знают, что приехали какие-то «мастера». Любопытство витает в воздухе, почти осязаемое.

Только Ужин, как всегда, спокоен. Он-то этих людей хорошо знает, работал с ними в одной команде.

Мастифин выходит на площадку неторопливо. Без оружия, в простой льняной рубахе, которая обтягивает мощный торс. Единственная рука расслаблена, висит вдоль тела. Он оглядывает строй спокойным, оценивающим взглядом — так опытный скульптор смотрит на глыбу мрамора, прикидывая, что из неё можно вытесать.

— Кто из вас считает себя лучшим бойцом? — спрашивает он.

Тишина. Гвардейцы переглядываются, никто не решается выйти. Понимают — вопрос с подвохом.

Потом Цыпа делает шаг вперёд. Конечно, кто же ещё.

— Ну, я неплохо дерусь, — он ухмыляется своей фирменной ухмылкой, от которой у врагов обычно холодеет в животе. — Многих на лопатки положил, знаете ли.

— Хорошо. Выходи.

Цыпа становится напротив Мастифина. Они примерно одного роста, оба — настоящие медведи. Но Цыпа моложе лет на пятнадцать-двадцать, и у него две руки. Математика вроде бы на его стороне.

Вот только я почему-то уверен, что математика здесь не работает.

— Правила? — спрашивает Цыпа, разминая плечи.

— Никаких. Атакуй, когда готов.

Алексей хмыкает. Принимает боевую стойку. Кулаки поднимает к лицу.

Секунда. Другая.

А потом он бросается вперёд — быстро, мощно, как таран. Правый кулак летит в голову Мастифина. Удар, который свалил бы быка.

И проходит сквозь пустоту.

Демьян уклоняется так плавно, так естественно, что кажется — он знал, куда полетит удар ещё до того, как Цыпа его нанёс. Одновременно его единственная рука цепляет запястье Цыпы, тянет, выкручивает. Использует инерцию атаки против самого атакующего.

Лёша по инерции летит вперёд, не в силах остановиться. Мастифин подставляет ногу — и мой силовик обрушивается на утоптанную землю с глухим «ухх!». Рука заломлена за спину под неестественным углом, колено Мастифина прижимает его к земле.

Всё заняло секунд пять. Может, четыре.

— Ну ничего себе… — выдыхает Цыпа, глядя в небо одним глазом. Второй уткнулся в пыль.

Гвардейцы потрясённо молчат. Кто-то роняет тренировочный меч. Кабанский первым приходит в себя и начинает хлопать: