Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 19 – Александр Майерс, Гриша Громм

Толик вспоминает, что ему приходило сообщение — граф уехал в Сибирь. Там случилось что-то срочное.

Значит, пока он один.

Ладно. Справится. Должен справиться.

Ради Маши.

* * *

Где-то под Новокузнецком

В лесу царит тишина.

Не та уютная тишина, которая бывает в осеннем парке или в лесочке, когда ты пришёл собирать грибы. Нет, это тишина хищника, затаившегося в засаде. Ни птиц, ни шороха мелких животных — будто все живое разбежалось и спряталось.

Или его спугнули.

— Сюда, — Кабанский вдруг останавливается.

Он стоит на коленях, разглядывая землю. Я подхожу ближе.

— Что нашёл?

— Следы, — Давид указывает на едва заметные вмятины в палой листве. — Несколько человек. Шли быстро. И вот… — он поднимает что-то маленькое, блестящее. — Пуговица. Детская, похоже.

Смотрю на него с уважением.

— Это потому что у тебя нюх хороший? — усмехаюсь я.

Кабанский коротко смеётся.

— Можно и так сказать. У кабанов отличный нюх. И мой покровитель даровал мне обоняние не хуже, чем у зверя.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Могу учуять след, которому несколько часов. Или даже несколько дней, — Давид поднимается. — Расскажу как-нибудь подробнее о своих способностях. Но предупреждаю — сюрпризы ещё будут.

После того, что он устроил с бандитами на фабрике — охотно верю.

Кстати, он так толком и не рассказал, что это было. Но ничего, побеседуем потом, в более спокойной обстановке.

— Куда ведут следы?

Давид принюхивается. В буквальном смысле — его ноздри раздуваются, а глаза на мгновение становятся другими. Чёрными, как у настоящего кабана.

— Туда, — он указывает на восток. — Около километра. Там что-то есть.

— Веди! — рявкает Котов.

Мы двигаемся через чащу. Кабанский впереди, я — следом. Ярослав и остальные — чуть позади.

Давид идёт уверенно, будто по знакомой тропе. Останавливается, принюхивается, меняет направление. Снова идёт.

А я думаю о том, какой подарок судьбы свалился мне на голову. Барон Кабанский — не просто сильный боец. Он — живой детектор, способный найти иголку в стоге сена.

Или детей в сибирском лесу, что несколько актуальнее.

— Здесь, — Давид останавливается.

Перед нами — небольшая поляна. С первого взгляда — ничего особенного. Трава, кусты, поваленное дерево.

Но если присмотреться…

— Землянка! — говорит Котов, подходя ближе. — Вон там, под корнями.

Действительно. Среди корней поваленного дерева виднеется тёмный провал. Вход.

Подхожу осторожно. Прислушиваюсь.

И слышу — тихий плач. Детское всхлипывание.

— Они там, — говорю я.

Ярослав уже рядом. Его лицо искажает ярость, по рукам пробегают лиловые всполохи.

— Ловушка? — тихо цедит он.

Оглядываюсь. Вокруг, кажется, никого. Никаких следов засады.

Кабанский бы учуял, наверное, если бы в темноте прятались налётчики.

— Не похоже. Они просто бросили их здесь, — говорю я.

Бросили детей в землянке посреди леса. Связанных, испуганных. Не зная, найдём ли мы их вообще.

Твари.

— Я пойду первым, — говорю я и спускаюсь в темноту.

Землянка оказывается больше, чем выглядит снаружи. Низкий потолок, земляные стены, запах сырости и страха. И — дети.

Семеро. Все здесь.

Они сбились в кучу в дальнем углу. Руки связаны за спиной, рты заклеены. Глаза — огромные, испуганные, полные слёз.

— Тихо, тихо, — говорю я, поднимая руки. — Мы свои. Мы пришли вас забрать.