Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 130 – Александр Майерс, Гриша Громм

Ирина — в стороне, отдыхает, улыбается, смотрит на танцующих и о чём-то болтает с Пелагеей.

И тут — крик.

— А-а-а! Что это⁈

Гостья — дама в шляпке — вскакивает из-за стола, опрокидывая бокал.

Все оборачиваются.

По полу ползёт краб. Панцирь блестит в свете свечей, клешни щёлкают. Он деловито пробирается между ногами гостей, направляясь… куда?

К столу со сладостями. Конечно.

— Что за…

— Это чудовище!

— Убейте его!

Встаю, поднимаю руку.

— Спокойно! — голос перекрывает шум. — Не бойтесь. Это мой… пёсик.

Тишина. Все смотрят на меня.

— Пёсик⁈ — переспрашивает дама в шляпке.

— Ну, что-то вроде., — пожимаю плечами. — Домашний питомец. Он безобидный. Зовут Клац.

Краб, будто понимая, что о нём говорят, останавливается. Поворачивает голову ко мне. Щёлкает клешнями — клац-клац.

Потом — уползает под стол. Устраивается там, затихает.

Несколько секунд — тишина.

Потом раздаётся смех. Сначала смеётся Кабанский, потом Котов, потом — все.

— Пёсик! — хохочут гости. — Клац!

И праздник продолжается.

Сажусь обратно. Оля рядом — улыбается, но глаза грустные. Она старается не показывать, но я вижу — события последних дней оставили след.

Губернатор. Унижение. Страх.

Беру её руку под столом. Сжимаю.

— Всё хорошо?

Она кивает, но не очень убедительно.

— Всё хорошо.

Молчим. Смотрим на танцующих. Встаю. Поднимаю бокал.

— Тост!

Музыка стихает. Все поворачиваются ко мне.

— За молодых, — начинаю я. — За Толика и Машу.

Пауза. Собираюсь с мыслями.

— Любовь… Любовь появляется там, где не ждёшь. Ей плевать на религии. На запреты общества. На разницу в положении. Она просто приходит — и меняет всё.

Смотрю на молодожёнов. Они держатся за руки, смотрят друг на друга.

— Толик и Маша не должны были даже встретиться. А если бы встретились — не должны были полюбить.

Пауза.

— Но любовь не играет по правилам. Она делает своё дело — и плевать ей на наши ожидания.

Поднимаю бокал выше.

— Желаю молодым счастья. Долгой жизни. Детей. И чтобы никто и никогда не встал между ними.

Смотрю на Олю. Она смотрит на меня — глаза влажные.

— За любовь!

— За любовь! — повторяют все.

Музыка возобновляется, но я уже думаю о другом.

* * *

Психиатрическая больница

Коридоры пусты. Дежурный санитар дремлет за столом, голова свесилась на грудь. Тусклый свет лампы бросает длинные тени на стены.

Борис ждёт.

Он уже не в смирительной рубашке — после «хорошего поведения» его перевели в обычную палату. Дверь заперта, но это — единственное ограничение.

Сидит на койке. Смотрит в темноту.

Знает — Хозяин обещал. Хозяин не обманывает.

Воздух густеет.

Борис чувствует это раньше, чем видит. Давление. Присутствие. Сила.

Хамелеон материализуется из ниоткуда.

Он… другой. Больше, чем в прошлый раз. Плотнее. Ярче. Чем-то питался — чьей-то верой, а может и чьей-то жизнью.

— Время пришло, — говорит бог.

Борис падает на колени.

— Владыка…

— Встань. Нет времени.

Борис поднимается.

Дверь палаты — тяжёлая, металлическая — взрывается изнутри. Не открывается — именно взрывается. Осколки летят в коридор.

Санитар вскакивает. Открывает рот, чтобы закричать.

Не успевает.

Что-то невидимое, быстрое бьёт его в грудь. Он падает.

Борис выходит в коридор. Глаза горят фанатичным, безумным огнём.

— Кольцо, — говорит Хамелеон. — Ты знаешь, что делать.

— А Скорпионов?