Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 80 – Александр Майерс, Гриша Громм

Она усмехается и продолжает:

— Мой отец был трусом. И подлецом. Он предложил в счёт долга… меня.

Баронесса делает глоток чая, будто пытаясь смыть с языка горький привкус этих слов. А у меня подлетают брови. Что это за договорной брак в счёт долга? Или здесь так можно? Хотя чего я удивляюсь?

— Спинорогову было семьдесят два. Мне — восемнадцать, когда нас обвенчали. Он купил меня, как покупают породистую лошадь. Для престижа. Чтобы молоденькая жена скрашивала его последние годы. Чтобы выводить в свет и хвастаться перед такими же старыми похабниками. А в остальное время…

Её губы кривятся в безрадостной улыбке. На моём лице тоже появляется гримаса. Даже думать не хочу, что пережила баронесса, но всё равно узнаю. Так что стараюсь не подавать виду и просто слушать.

— Он устроил мне «райскую жизнь». От постели до… — она заикается, — всего. Он постоянно унижал меня, напоминая, что я его собственность. Я была не женой, а дорогой игрушкой, которой он мог хвастаться и которую мог ломать, когда ему вздумается.

— Не позавидуешь, — вставляю я.

— И да, я пошла на преступление, — Александра поднимает на меня взгляд, и в её глазах нет ни капли сожаления. — Только не вздумайте меня осуждать. В моём возрасте быть отданной такому… существу… это кошмар наяву. Я думала, что если избавлюсь от него, то смогу, наконец, спокойно жить. Стать богатой молодой вдовой.

Она замолкает, и по её лицу я вижу, что шалость, видимо, не удалась.

— Но оказалось всё куда хуже, — тихо продолжает баронесса. — У моего «дорогого» супруга, как выяснилось, тоже были долги. Очень большие. Не меньше, чем у моего отца. Только должен он был… бандитам. Они пришли ко мне с угрозами, и я была вынуждена заложить почти всё, что смогла, чтобы хоть как-то отсрочить расправу. В том числе и фамильное колье. Единственное, что мне досталось от покойной матушки. Но и это их не остановило.

Александра вдруг резко вытирает тыльной стороной ладони уголок глаза.

— Они не оставляют меня в покое. Говорят, что муж должен был им не только деньги, но и услуги. И что теперь всё это перешло на меня. Василий пообещал, что если я буду делать то, что он прикажет, в отношении… вас, то он спишет часть долга. А потом, может, и весь.

До этого я слушал почти отрешённо. Но знакомое имя заставило встрепенуться.

— Василий? Что этот адвокатишка может вам сделать? Он что, переквалифицировался в рэкетиры? — усмехаюсь, вспоминая тщедушное тельце Пересмешникова-младшего.

Александра смотрит на меня с искренним недоумением.

— Какой ещё адвокатишка? Нет… Мы, кажется, про разных Василиев говорим. Тот, про кого я говорю, известен как Молот.

Вот это поворот. Значит, этого гада тоже зовут Василий. А я и не подумал даже поинтересоваться. В таких кругах имена знают реже, чем прицепы.

И вот, выходит, какие методы работы у этого Молота. У самого яиц не хватило ко мне прийти, когда я Финансиста размотал, так он прислал ко мне запуганную барышню.

Я не могу сдержать смеха.

— Молот? Серьёзно? Ну и лошара, — смеюсь я, качая головой. — Оказывается, он за юбками прячется. Вот же пи… нехороший человек. Я его давеча слегка напряг, а он сразу же на вас злость сорвал. Тоже мне, крутой бандит.

Александра смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Видимо, картина того, как кто-то «напрягает» Молота, не укладывается в её картине мира.