Книга Лекарь из Пустоты. Книга 5, страница 80 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Дальше шли намёки — осторожные, но прозрачные. «Источники, близкие к барону» указывали на мой конфликт с Ельцовым. Упоминались «слухи о странных способностях графа Сереброва». Приводились «свидетельства очевидцев» с войны в Новосибирске.

Напрямую меня никто не обвинял — видимо, адвокаты Ельцова посоветовали быть осторожнее. Но любой, кто умел читать между строк, понимал, на кого намекают.

— Паршиво, — прокомментировал Кирилл.

— Могло быть хуже.

— Это как, господин?

— Могли бы подать на меня в суд. Ничего не доказали бы, но потрепали бы нам нервы. А это просто фоновый шум, — ответил я и принялся искать другие статьи.

Тема набирала обороты — несколько изданий перепечатали интервью, добавив собственные домыслы. Кто-то вспомнил историю с Мессингами и Измайловыми. Кто-то копал в сторону моего необычного целительского дара.

К обеду мне начали звонить журналисты. Им всем хотелось знать, правда ли это. Я отвечал одинаково: ложь, провокация, буду разбираться.

Но теперь я понимал, что слегка ошибся. Это не просто фоновый шум. Ельцов сумел раздуть неплохой скандал, который может сказаться на моей репутации. Дворянское общество, особенно в столице, весьма чувствительно к подобному, и отношение ко мне может измениться в худшую сторону.

Это плохо. И это удар, на который я должен ответить.

Ближе к вечеру позвонил Баум.

— Юрий Дмитриевич, я видел новости.

— И что скажете, Мирон Сергеевич?

— Возмутительно, вот что я скажу! Я знаю вас, работаю с вами. Вы честный человек. А это… Грязная провокация, вот что это такое!

— Спасибо за поддержку, ваша светлость, — искренне произнёс я.

— Не за что, Юрий Дмитриевич. Знаете, что? Я собираюсь дать интервью своей пресс-службе и публично выступить в вашу защиту. Скажу, что мой партнёр — человек чести, а все эти слухи — клевета завистников.

— Вы уверены? Это может ударить по вашей репутации.

— Моя репутация достаточно крепка, чтобы выдержать. И потом, когда такие люди, как Ельцов, начинают кого-то травить, приличные люди должны объединяться, — в голосе Баума послышалась улыбка.

— Благодарю вас, Мирон Сергеевич. Это много для меня значит.

— Пустяки. Мы партнёры. А партнёры поддерживают друг друга, — ответил он.

Мы поговорили ещё немного, после чего я поймал себя на том, как на лице сама собой появляется улыбка.

Белозёров думает, что давит на одиночку. Посмотрим, как он запоёт, когда поймёт, что ошибся.

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел за столом, медленно вращая в пальцах бокал с коньяком. Напротив расположился Ельцов, нервно постукивающий ногой по паркету.

— Баум, — произнёс Белозёров.

Одно слово, но в нём было столько яда, что Ельцов поёжился.

— Я не ожидал, что он вмешается, Тимур Евгеньевич. Баум обычно не лезет в такие дела, — пробурчал Арсений.

— Обычно — нет. Но Серебров его партнёр в алхимических делах. А ещё они собираются вместе открыть завода на Урале. Ты это знал?

— Слышал что-то…

— Слышал что-то, — Белозёров покачал головой. — Ты должен был знать точно. Должен был учитывать это, прежде чем поднимать шумиху.

— Но вы сами сказали…

— Я сказал — раздуй скандал. Я не говорил объявить войну роду Баумов! — граф резко встал и подошёл к окну.

За стеклом темнела Нева, по которой скользили огни прогулочных катеров. Красивый вид. Умиротворяющий. Совершенно не соответствующий его настроению.