Книга Лекарь из Пустоты. Книга 1, страница 129 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Из второго автомобиля появился сам Гордей Васильевич — мужчина под пятьдесят, с седеющими висками, коротко стриженный, с лицом, будто высеченным из гранита. Его взгляд мгновенно оценил и фасад усадьбы, и сад, и нас, стоящих на крыльце.

Вот показался и младший сын рода, Борис. И, наконец, из машины выпорхнула девушка лет восемнадцати. Она была одета в изысканное платье лавандового оттенка, а её светлые волосы были уложены в сложную причёску.

— Гордей Васильевич, добро пожаловать в наш дом, — сказал Дмитрий, делая шаг вперёд и слегка склонив голову. Не поклон, но знак уважения.

Глава рода Строговых подошёл и крепко пожал руку сначала Дмитрию, а затем и мне.

— Дмитрий Игоревич, Юрий Дмитриевич, благодарю за приглашение. Позвольте представить мою семью: супруга Алиса Георгиевна. С моими сыновьями, как я понимаю, вы знакомы. А это моя дочь Милена.

Мы все обменялись рукопожатиями и лёгкими поклонами. Алиса Георгиевна улыбнулась Татьяне — светской, но не холодной улыбкой. Хороший знак.

— Какой у вас уютный дом, Татьяна Алексеевна. Чувствуется, что в нём живёт душа.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — ответила мама и, кажется, немного расслабилась.

Мы прошли в гостиную. Строговы не выказывали открытого пренебрежения, но их взгляды на скромную обстановку были весьма красноречивы. Однако они оказались достаточно воспитанными, чтобы не отпускать никаких комментариев по этому поводу.

Артур завёл светскую беседу с Дмитрием о последних новостях из Имперской коллегии целителей, Борис с интересом разглядывал фамильные портреты на стене, а Милена что-то тихо обсуждала со Светланой.

За ужином атмосфера начала теплеть. Татьяна, взяв себя в руки, предстала радушной и достойной хозяйкой. Щи, густые, наваристые, с душистым ржаным хлебом, были приняты на ура. Гордей Васильевич, отхлебнув, одобрительно крякнул.

— Исконно русское блюдо. Давненько мы у нас дома ничего такого не готовили! — похвалил он и принялся с аппетитом уплетать суп.

Курица, тушенная в горшочках с грибами и сметаной, исчезла со столов моментально. А когда все попробовали пирог с вишней, Алиса Георгиевна даже всплеснула руками.

— Татьяна Алексеевна, это просто волшебство! Рецепт фамильный?

— Бабушкин, — с гордостью ответила Татьяна, и на сей раз улыбка её была совершенно искренней.

Разговор потёк плавно. Говорили о делах, о новосибирской аристократии, о предстоящем съезде целителей. Я внимательно наблюдал за Гордеем Васильевичем. Он не скрывал своё любопытство к моей персоне. Задавал вопросы о моём «возвращении к жизни» и планах на будущее. Я отвечал честно, но без излишней откровенности: небольшая частная практика, развитие бизнеса с эликсирами.

— Слышал, у вас проблемы с инспекцией, — как-то вскользь бросил Строгов-старший, беря ещё кусок пирога.

— Это мелочи. Нечистоплотные конкуренты решили потрепать нам нервы. Но мы с отцом уверены в своей правоте. Суд всё расставит по местам.

— Суд — инструмент тупой. Иногда нужен хороший, острый меч за спиной, — усмехнулся Гордей Васильевич.

Наши взгляды встретились. Мне показалось или Строгов только что намекнул на союз между родами?

Когда служанки унесли десертные тарелки и принесли кофе, я решил, что не стоит тянуть и долго прощупывать почву.

— Позвольте сказать пару слов, — произнёс я, вставая.