Книга Лекарь из Пустоты. Книга 1, страница 127 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Аркадий Витальевич начал с тщательного осмотра банок. Потом, вслух комментируя свои действия, вскрыл по одной банке из каждой партии. Наполнил несколько пробирок, подписал их, опечатал своей сургучной печатью с магическим знаком.

— Процедура отбора проб завершена. Теперь я проведу экспресс-анализ на предмет наличия оксида сквернолиста прямо здесь для первичного заключения. Это займёт пятнадцать минут, — сказал Голубев.

Он установил на столе небольшой прибор с несколькими кристаллами. Включил его, и я почувствовал, как магия прибора наполнила хранилище.

Профессор поместил в него по капле из каждой пробирки, добавил реактив. Магический прибор загудел. Все смотрели на прозрачную жидкость в чаше.

— Оксид сквернолиста, если он есть, должен дать ярко-фиолетовое окрашивание и выделение дыма, — пояснил Голубев.

Прошло несколько минут. Жидкость оставалась прозрачной. Ни дыма, ни изменения цвета.

— Предварительное заключение. В предоставленных образцах из хранилища инспекции следов оксида сквернолиста не обнаружено, — подвёл итог Аркадий Витальевич и выключил прибор.

Я почувствовал, как на лице расцветает улыбка, и не удержался от того, чтобы запечатлеть на видео бледное лицо инспектора.

— Это… это только предварительный! Нужны полные исследования в лаборатории! — выпалил он.

Профессор кивнул:

— Безусловно. Я их проведу. Но теперь, инспектор, у меня есть вопрос. Вы, составляя акт о нарушении, указали, что обнаружили оксид в образцах, изъятых в лаборатории Серебровых. Где эти образцы?

— Здесь же! — Симонов указал на ящик.

Голубев покачал головой и сверился с документами.

— Нет. В акте указаны номера партий, отличные от тех, что лежат здесь. Согласно вашей же описи, в этом ящике образцы, приобретённые во время контрольной закупки. А где образцы, взятые непосредственно на производстве Серебровых? Те, на которых якобы и было выявлено нарушение? — Аркадий Витальевич строго посмотрел на инспектора.

Воцарилась тягостная тишина. Симонов облизал пересохшие губы.

— Они… они были уничтожены. Как представляющие опасность.

— Уничтожены? Без проведения повторной, подтверждающей экспертизы? Без решения суда? Это прямое нарушение закона! — не удержался я.

Инспектор побледнел ещё больше. Он понимал, что профессор со своим безупречным протоколом и моим давлением вытащил наружу грубейшее нарушение. Уничтожение вещдоков до окончания дела и вынесения судебного решения было его смертельным промахом.

— Я… мне нужно проконсультироваться с начальством, — пробормотал он, отступая к двери.

— Обязательно проконсультируйтесь. В противном случае вместе с полным заключением профессора Голубева в суде мы предоставим заявление о подлоге, злоупотреблении должностными полномочиями и уничтожении доказательств. Доброго дня, инспектор, — сказал я и выключил запись.

Мы с профессором вышли из хранилища, оставив Симона в полумраке. На улице я глубоко вдохнул и улыбнулся.

— Спасибо, Аркадий Витальевич. Вы всё проделали блестяще.

Голубев лишь пожал плечами:

— Этот инспектор оказался поразительно непрофессионален. Очевидно, он не рассчитывал, что вы будете так яростно отбиваться. Моё почтение, Юрий Дмитриевич.

— Спасибо. Сам себя не защитишь — никто не защитит.

— Полный анализ я закончу на днях и пришлю официальное заключение, — кивнул профессор.