Книга Пылающие Дюзы 3, страница 100 – Руслан Михайлов

— Не проще. Дело в том, мистер Градский, что для полного успеха этой процедуры вы должны хотеть мне помочь. Вы должны хотеть помочь Федерации и всей человеческой цивилизации. Мы не знаем, есть ли реальная угроза, и как раз это я и пытаюсь выяснить с вашей неоценимой помощью. Но вы должны сами хотеть рассказать все без утайки.

— Так я и так готов! Зачем процедура? Ладно… не отвечайте. Я много читал и знаю, что мы помним далеко не все из того, что видим и слышим. И да — я искренне хочу помочь. Честно.

— Вот и отлично, мистер Градский, — улыбка у него была так себе… что-то змеиное и не слишком доброе.

Поднявшись, старший дознаватель указал на одну из дверей:

— Прошу, мистер Градский.

— Уже?!

— Зачем откладывать неизбежное?

— Да уж… а я точно ничего не буду помнить?

— Абсолютно точно.

— И насчет побочных эффектов…

— В девяноста девяти процентах из ста все завершается благополучно.

— Значит, расклад не в мою пользу, — пробормотал я. — Если сдохну там у вас на стальной кушетке — передадите мои последние слова команде?

— Нет. Не передадим.

— Почему?

— Потому что просто так слова на случай возможной смерти не записываются, мистер Градский. Так ваша команда поймет, что у вас заранее были опасения за свою жизнь. При этом вы находились в распоряжении сил Федерации. Надо ли продолжать?

— Я вас понял. Проклятье… Знаете… не завидую я вашей работе.

— Но кто-то должен ее делать, — бесстрастно ответил шагающий за мной дознаватель Такаши.

И снова я проснулся в больничной палате.

Лишь бы это не стало грустной болезненной традицией.

А боль была — она меня и разбудила. Голова трещала так, будто меня сначала напоили вусмерть, затем хорошенько сыграли моей головой в футбол, после чего воткнули по раскаленной спице в каждый висок и не забыли ткнуть пальцами в глаза. Боль была такой сильной, что заставила меня усесться и схватиться руками за голову еще до того, как я, собственно, понял, где нахожусь.

— Рекомендованное обезболивающее, — ровный мужской голос прозвучал с высокого потолка.

Оттуда же спустился тонкий манипулятор, сделавший мне укол в шею, предварительно обдав ее облачком дезинфекта. Я никак не отреагировал на эту наглость — все мои силы уходили на то, чтобы не заорать от рвущей голову боли. Руки дрожали от перенапряжения — боль заставляла их стискивать череп с предельной силой, но рассудком я понимал, что дело это глупое, и одновременно пытался разжать их хватку, отчего каждая мышца была напряжена до предела.

— Десять секунд до эффекта, — произнес тот же голос и сменился едва слышной музыкой.

Голос ошибся — в лучшую сторону. Скачками боль начала стихать уже через несколько секунд, а через десять исчезла практически полностью. Перед глазами перестали вспыхивать и гаснуть звезды, исчезло чувство тошноты, я наконец-то сделал полный вдох и сумел выпрямиться.

Обалдеть…

Боли подобной силы я не испытывал никогда в жизни. Даже недавние ранения не шли ни в какое сравнение с тем, что я ощущал еще пару секунд назад. Сделав еще один вдох, я судорожно проглотил подступивший уже к гортани кислый желудочный сок, с шумом выдохнул и, поймав краем глаза стакан на возвышении рядом с кроватью, торопливо потянулся к нему. Внутри оказалась обычная вода, и я с жадностью сделал несколько глотков. Сделал небольшую передышку и допил воду.