Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 2»
|
Их? Вечно вопящих капризных и настолько эгоцентричных по умолчанию детишек, что требуют себе каждую секунду нашего драгоценного времени? Может это не я, а ты не осознаешь, что при рождении ребенка придется пожертвовать очень многим. Может это я, но не ты, понимаю насколько это сложно и насколько ответственно? С момента появления ребенка изменится все… Услышь же меня… Прислушайся ко мне… Я ведь прошу подождать хотя бы несколько лет. В наше время вполне нормально рожать после тридцати и даже ближе к сорока. Это давно уже норма. Зато ранние годы мы сможем посвятить только себе. Сможем провести долгие вечера за бокалом вина за столиком в одном из уютных кафе на старинных улочках мира… Только ты и я… Услышь меня… Но ты, сжав кулаки еще сильнее, оскалившись подобно разъяренной пуме, с бешенством проорала, что из-за моих расчетливых фантазий она не хочет приходить на родительские собрания старухой, сидя там среди молоденьких хихикающим мам… Бред… Какой же бред…'. Проснувшись, я некоторое время лежал неподвижно, заново переживая воспоминание-сон и медленно шагая к его истоку. Не просто так же мой мозг вытащил его на поверхность. Была более веская причина, чем едва-едва заметная проснувшаяся тоска по ней — что давно уже завела новые отношения, один за другим родила погодков и выглядит предельно счастливой, хотя и нищей с ее-то не слишком умным и беззаботным муженьком. Не то чтобы я следил. Но даже в большом городе иногда приходится сталкиваться осколкам прошлого… Почему я вспомнил это сейчас? Что заставило мой мозг вытащить на поверхность неприятную сцену из прошлого? Одиночество. Старик. Жена. Дети. Родители. Вот оно! Мысленная цепочка звякнула и натянулась, выдернула из пласта недавно полученной информации искомое место. Апостол Андрей, рассказывая историю «той» прошлой жизни, упомянул в сердцах и с до сих пор живыми злыми эмоциями, что он не хотел семьи, не хотел женитьбы, не хотел детей. Он хотел совсем другого — жизненных испытаний, экстремальных экспедиций, где на каждом шагу проверяется твоя физическая и моральная стойкость. Но ему навязали постылые отношении, обрубили ему крылья и сделали несчастным… Потом он исправился, забубнил, что на самом деле любит и детей и жену, но слово не воробей. Вот еще одна общая черта — хотя бы между двумя сидельцами, между мной и Апостолом. А другие из угодивших сюда заключенных? Не было ли и у них похожих мыслей? И похожего душевного настроя в те дни, когда к ним подошел тихий неприметный мужичонка или же полноватая женщина с тяжелой сумкой… Надо бы проверить эту догадку. Зачем? Не знаю. К чему может привести эта мысль? Тоже не знаю. Но проверить стоит. Встряхнув головой, я сгреб пригоршню снега и протер лицо, прогоняя остатки сонливости и зыбких воспоминаний. Странное холодное воспоминание в этом странном холодном мире. Может именно сюда отправляются на заморозку все плохие воспоминания и отвратительные ночные кошмары, который ранимый разум всячески старается забыть? Безмолвными зыбкими тенями воспоминания шатаются по ледяному миру вокруг Столпа, пытаясь отыскать своих владельцев и хотя бы ненадолго проникнуть в их теплый пугливый мозг… Ну… в любом случае я выспался. Просто поразительно — там, в родном мире, в последние месяцы я не мог выспаться на эргономичном ложе с чистейшими простынями, в полной темноте, при четко выверенной по советам специалистов температуре, дозированном притоке свежего воздуха, ложась и вставая строго в соответствии с биоритмами. Ничего не работало. Просыпался разбитым, раздраженным, ленивым, с тупой головной болью и ленивой вялостью, заранее зная, что и сегодняшний день пройдет впустую… |