Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 2»
|
Но хочу ли я менять статус? Хочу ли я перебираться в Замок? Ведь я знаю какой будет моя жизнь там — вечные разговоры, внешне небрежные перебрасывание словами и хитрыми вопросами, постоянная улыбка, постоянное спокойствие и легкое равнодушие. Это политика. Коварная мерзкая могущественная политика. Слова, связи, богатство, репутация. В лицо обещаешь одно, говоришь совсем другое, оправдываешься третьим, обвиняешь четвертого. Хочу ли я этого? Тем более, что там, насколько я понимаю на текущий момент, сложился патриархат. Во главе стоят седые мудрые мужчины. Наверняка есть и женщины имеющие влияние на рычаги власти — а какая женщина нет? — но все равно главное слово остается за седовласыми лидерами мужчинами. И как старый властелин Замка отнесется к молодому, здоровому, даже не тупому и явно с амбициями мужику смело царапающим и пробующим на прочность давно сложившиеся устои? Ответ очевиден. И столь же очевиден и мой ответ — нет, я не хочу менять свой статус, я не хочу жить в тепле и безопасности Замка. Тепло и безопасность… Я тихо рассмеялся и, встав посреди центрального помещения, оглядел ужасную картину давней бойни. Что есть безопасность? Тут это понятие эфемерно. В тот же Бункер можно войти с небрежной легкостью и сразу же начать палить, разрывая и разбрасывая перепуганное стариковское племя. Следом за Холлом будет Центр — и его тоже легко вычистить в ноль. Вот Замок… те должны успеть закрыться и начать глухую оборону. Получится ли выстоять? Зависит от агрессора и его действий. Ладно… Что еще я тут не осмотрел? Хотя… я пока ничего тут не осмотрел. Я прибыл сюда в погоне за ответами на целую кучу вопросов и загадок. И не уйду отсюда до тех пор, пока не получу ответы хотя бы на часть из них. Пока же просто досконально изучу территорию и постараюсь понять судьбу тех, кто выжил после атаки. Раз повсюду неубранные труппы — база была аварийной эвакуирована. Как это произошло? Каким способом? Вон та дверь выглядит какой-то… скучной. Подобная дверь точно не ведет в зимний сад или парадную столовую. Дверь делают настолько неприглядной и даже не слишком заметной только в одном случае — если она ведет в какое-нибудь техническое или хозяйственное помещение. И тому и другому я буду только рад. Сама по себе дверь открываться не пожелала. Но зато легко открылась от толчка. Короткий освещенный коридор, ровный едва слышный гул и поток теплого воздуха. Тут пусто. Нет трупов. А кирпичный выглаженный пол без кровавых отпечатков. Ну да — я уже проследил путь спятившего стрелка и знал, что сюда он заглянуть не успел. Его заперли в небольшом помещении, где он и погиб. А те, кто его запирал, могли побежать к главному выходу или же… — Ладно — кивнул я, останавливаясь на пороге большого прямоугольного помещения с расчерченным на отдельные участки полом — Ладно… пока рано, Охотник. Пока рано. Чуть постояв, собираясь с силами и стараясь чуть придушить рвущуюся наружу надежду, что тащила за собой преждевременную радость, я качнулся вперед, попутно дернул уже знакомый рычаг на стене и добавляя в энергосеть немного ресурсов. Сделал десяток шагов, шагнул на широкую металлическую полосу порога, нырнул в небольшую узкую боковую дверь, не делая пауз, протиснулся вперед и первым же делом дернул еще один рычаг до щелчка. Рычаг, что торчал под небольшой мертвой консолью. Только затем я плюхнулся на пружинящее сиденье. Еще раз дернул тот небольшой синий рычаг. И два экрана зажглись. Следом один за другим начали загораться световые индикаторы, зажглась небольшая лампа над головой. — Ладно — кивнул я еще раз, нежно проводя ладонью по ледяной консоли — Ладно. Откуда-то снизу пошел поток еще прохладного воздуха, что быстро становился все теплее. — Ладно… — кашлянул я и помассировал саднящее горло — Ладно! Ладно! Я обозрел большое помещение уже через оттаивающие стекла кокпита. Шесть больших очерченных прямоугольника на полу. Пять из них пусты. А на шестом сижу я — в кресле тяжелого гусеничного вездехода похожего на уменьшенный раза в четыре крест с почти полностью обрубленными крыльями и поставленный на высокие стальные гусеницы. — Ладно! — широко улыбнулся я, откидываясь в удобном кресле, опуская ноги на широковатые педали и глядя на опущенную длинную створку ворот перед собой — Договорились. Спасибо. Я беру. Кашлянув, я поморщился от продравшей горло и верх груди боли и с той же широкой улыбкой повторил: — Я беру! Конец второго романа. |