Книга Конан и меньшее зло, страница 7 – Ник Перумов

Он начал с простого.

— Ты говорил, — обратился он к старейшине, — что храм дышит по ночам. Так было всегда?

Старик задумался. Размышлял он долго, словно перебирал прожитые годы, как узлы на старой верёвке.

— Всегда… — наконец сказал он неуверенно. — Сколько себя помню — да. Но не так. Раньше это было… тише. Иногда. Не каждую ночь.

— А твари? — спросил Конан. — Они всегда были такими?

Старейшина покачал головой.

— Нет. Раньше — как шакалы. Утащат когда овцу, когда свинью. Иногда козу. Людей избегали. Мы привыкли. Знали, где не ходить, где пасти, где держать скот под замком.

Он помолчал, потом добавил, глядя в землю:

— А последний год всё изменилось. Их стало больше. Они стали злее. Смелее. Полезли к домам. К детям.

Конан кивнул.

— Нарисуйте мне их, — сказал он. — Кто что помнит. Как получится.

Люди переглянулись, но спорить не стали. Принесли уголь, обломки черепков, дощечки. Рисовали все — и взрослые, и дети. Особенно дети.

Конан смотрел.

Пауки — с лишними лапами. Осы — с раздутыми брюшками. Змеи — с зубами, как у пилы. Крокодилы, ящерицы, твари без глаз, с кривыми лапами. Все — знакомые. Все — изменённые.

Он вспомнил слова старейшины:

«Один пришёл обратно — глаза пустые, рот шевелится, а слов нет. Умер к утру».

Сколопендра могла бы убить. Могла бы сожрать.

Но пустые глаза… это уже что-то совсем иное.

— Ты уверен, — спросил Конан, — что они выходят именно из храма?

Старейшина развёл руками.

— Уверен? Нет. Мы просто… видим их рядом. И слышим дыхание оттуда. Но кто знает, что в мире творится теперь? Боги пали. Земля стала другой.

Конан молчал.

Картина не сходилась. Во-первых, и паук, и оса направлялись в храм, а не выходили из него. Во-вторых, если сколопендра была охотником на магических тварей — почему их стало больше? Ведь магов, что творили их, больше нет? Если храм был источником — почему часть монстров появлялась в деревне, минуя его? И главное — что за существо вернулось тогда с пустыми глазами, если не тварь и не человек?

Ночью ответ пришёл сам.

Крик раздался с окраины — короткий, захлёбывающийся. Конан выскочил из хижины, даже не застёгивая пояс. Тень метнулась у стены, тяжёлая и длинная, кольца бронированного тела.

Змея.

Толстая, как бочка, с пастью, утыканной зубами, загнутыми внутрь. Она уже проломила дверь и тянулась внутрь, к людям.

Конан ударил без раздумий. Тварь учуяла его, дёрнулась, но пробитая дверь была слишком узкой и змея опоздала.

Меч вошёл глубоко, но бестия билась ещё долго, заливая землю чёрной кровью. Когда она наконец затихла, варвар стоял, тяжело дыша, чувствуя, как холод снова подбирается к сердцу.

Явилась ли эта змея из храма? Или нет?

Тело твари покрывала красноватая пыль, какой полно на сухих равнинах вокруг, не той серой, что заполняла развалины.

Бестия приползла откуда-то извне. Она искала — то ли пропитание, то ли ещё что, похуже.

Конан вытер клинок и поднял взгляд на тёмный холм.

— Значит, вот как, — пробормотал он. — Значит, тайна глубже.

Храм что-то скрывал. Скрывал что-то куда большее, чем просто чудовищная сколопендра.

VII. Глубже, чем храм

На рассвете Конан снова поднялся на холм.

Дорога была уже знакомой. Камни лежали так же, тени падали те же, и храм встречал его той же неподвижной угрюмостью. Но теперь киммериец смотрел иначе. Не как охотник, идущий к логову, а как человек, собирающийся разгадать трудную загадку.