Книга Абсолютная Власть 4, страница 58 – Александр Майерс

Граф видел, как Анна вздрогнула, но не отступила. Её глаза наполнились слезами, но она смахнула их одним решительным движением.

— Я говорю о том, чтобы выжить. Чтобы дождаться своего часа. Ты силён, Рудольф. Сильнее, чем думаешь. Ты просто… допустил ошибку.

— Ошибку? — он снова рассмеялся, ещё горше. — Я доверился змее, позволил Игнатьеву привести меня к этому краху! Это не ошибка, Анна, это глупость. Моя глупость!

Рудольф отвернулся, глядя в окно на укрытый вечерним сумраком сад. Гнев, жгучий и бесплодный, кипел в нём. А под ним скрывалось другое чувство — стыд. Перед женой, перед сыном, перед всеми, кто ему верил. Перед солдатами, которые сражались и погибали — как выяснилось, зря. Даже перед бароном фон Бергом, который во всём доверял ему и пришёл к ещё большему краху, чем Муратов.

— Прости, — прошептал Рудольф не оборачиваясь. — Я не должен срываться на тебе. Ты… ты единственное, что у меня осталось.

— У тебя остались мы, — тихо поправила его Анна и обняла сзади, положив голову на плечо. — Я и Евгений. И мы верим в тебя.

В этот момент в дверь раздался осторожный стук. Анна на шаг отошла от мужа, а он велел:

— Войдите.

В кабинете появился старый дворецкий.

— Ваше сиятельство, гонец от барона Неверова. Письмо.

Неверов. Так скоро.

Муратов кивнул, и слуга положил на стол конверт с ненавистной печатью.

Рудольф вскрыл его и быстро пробежал глазами по наглым, самоуверенным строчкам. Алексей Неверов, этот щенок, требовал исполнения «прежних договорённостей» — брака с его племянницей Анфисой.

Да как этот сопляк осмеливался требовать кровь его рода!

Ярость затмила зрение. Граф схватил ручку и на чистой стороне письма рывками написал всего одно слово: «НЕТ». Он не стал утруждать себя вежливостями. Пусть этот выскочка понимает всё с полуслова.

— Рудольф, — встревоженно сказала Анна, — не будет ли последствий? Он молод и зол на тебя. Может наделать глупостей.

— Я к ним готов, — отрезал Муратов, отдавая письмо дворецкому. — Но если этот щенок думает, что получит нашу кровь и связь с нашим Очагом, он жестоко ошибается.

Анна молча подошла к нему и снова взяла за руку.

— Пойдём, Рудольф. Прогуляемся по саду. Воздух тебе поможет.

Он позволил ей вывести себя из кабинета. Супруги вышли в вечерний сад. Воздух был прохладен, пахло влажной землёй и увядающими цветами.

Всё здесь, до последней травинки, принадлежало роду Муратовых. И одновременно — уже нет. Всё было под надзором Градова.

Они шли молча. Анна держала мужа под руку, а он смотрел на знакомые очертания деревьев, на тёмную громаду своего дома. Тяжёлые мысли не оставляли его.

Да, он был повержен. Унижен. Разорён. Но он всё ещё дышал. Всё ещё был главой рода. И пока он жив, ничто не было кончено.

Каждый, кто привёл Рудольфа к этому поражению, должен был ответить. Неверов-младший — со временем, если посмеет задумать месть. Но главный злодей, архитектор его падения — Игнатьев. Мысль, что этот подонок может стать генерал-губернатором, была невыносима. Это стало бы последним, окончательным надругательством над родом Муратовых.

И тут, словно холодная капля, в его воспалённый мозг упала мысль. Чудовищная, невыносимая, но логичная. Если Игнатьев — враг, и если он метит на пост, который не должен получить… то его противник — временный союзник Муратова.