Книга Абсолютная Власть 4, страница 56 – Александр Майерс

— Теоретически — да, — кивнул Базилевский. — Но как? Официальные опровержения будут выглядеть как оправдания. Суды — долго. А время работает против нас.

— Значит, нужно атаковать, — спокойно заключил я. — Но не в лоб. Артур, как продвигается поиск «дружественных» изданий?

Артур оживился, открыв свою папку.

— Есть два варианта. «Деловой Владивосток» — газета солидная, но тираж не самый большой. И «Приамурские вести» — менее респектабельная, но её читает как раз та самая масса, которая клюнула на статью про Филиппа Евгеньевича. Редактор «Вестей» слывёт человеком амбициозным и не чурающимся скандалов. Думаю, он может быть полезен.

— Отлично, — я одобрительно кивнул. — Готовьте материалы. Мы будем задавать вопросы. Кто стоит за клеветой на одного из кандидатов? Кому выгодно очернить человека с безупречной репутацией? Почему атакуют именно того, кто предлагает ясный план восстановления, а не интригана, чьи связи с разорённым родом Муратова ни для кого не секрет?

Я посмотрел на Базилевского.

— Филипп Евгеньевич, вам придётся дать пару интервью. Спокойных, взвешенных. Говорите не о себе, а о деле. О том, как поднять регион. Контраст с грязными намёками должен быть разительным.

— Понимаю, — юрист кивнул, его пальцы нервно постукивали по столу. — Я постараюсь.

— Этого недостаточно, — добавил я. — Нужно активизировать агитацию на местах. Кстати, утром пришло письмо от Артёма.

Оба юриста посмотрели на меня с интересом.

— Он наконец-то договорился о личной встрече с бароном Ковалёвым. Тот, как вы знаете, держится в стороне, но его голос в совете имеет вес.

— Это был бы серьёзный прорыв, — закончил мысль Базилевский. — Ковалёв уважаем. Его пример может стать сигналом для других неопределившихся.

Мы ещё час детально прорабатывали план. Артур должен был встретиться с редакторами, подготовив для них информационные поводы. Базилевский — отточить свои тезисы для предстоящих выступлений. А я… мне предстояло обеспечить тылы и быть готовым к новой атаке Игнатьева, которая наверняка последует.

— Хорошо, — я подвёл черту. — План утверждаем. Артур, действуйте.

Молодой человек быстро собрал свои бумаги, кивнул нам и почти бегом направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, воцарилась тишина. Семён снова возник как из-под земли, чтобы долить нам чай, и вновь пропал. Мы с Базилевским остались одни.

Филипп Евгеньевич снял очки, потёр переносицу и тяжело вздохнул. В его обычно бесстрастном взгляде читалась усталость.

— Знаете, Владимир Александрович, — произнёс он тихо, — эта гонка начинает изматывать. Бесконечные интриги, необходимость постоянно следить за словами… Иногда мне кажется, что я снова в суде, но на процессе, где нет ни судьи, ни закона, а есть только жажда власти у одних и цинизм у других.

Он помолчал, глядя на свой недопитый чай.

— Но я не жалуюсь. Я сам сделал выбор, и готов бороться. Просто… — он поднял на меня взгляд, и в нём впервые за всё время я увидел не только расчётливого юриста, но и уставшего, немолодого уже человека. — Я просто рад, что вы на моей стороне. Ваша поддержка и ваша решимость придают сил.

— Мы доведём дело до конца, Филипп Евгеньевич, — сказал я твёрдо. — Мы обязаны. Слишком многое поставлено на карту.

В этот момент в кабинете пронзительно зазвонил стационарный телефон — массивный чёрный аппарат на отдельном столике. Базилевский вздрогнул, словно от выстрела, затем встал и подошёл к аппарату.