Книга Абсолютная Власть 4, страница 29 – Александр Майерс

— Нет. Это именно то, чего она хочет — легитимного повода для эскалации. Мы не можем позволить втянуть себя в новую войну, пока не уладили дела. Стоять на месте. Это приказ.

Михаил стиснул зубы.

— Понял, — процедил он. — Стоим. Ждём.

— Сохраняй благоразумие, брат.

Связь оборвалась. Ворон на его ладони исчез, и Михаил сунул череп обратно в карман. На словах он подчинился. Разумом он понимал правоту брата.

Но душа — израненная, озлобленная душа — требовала действия.

Он спустился на улицу, к ожидавшим его офицерам.

— Приказ барона — провокаций не допускать, огня не открывать, — произнёс он. — Однако… враг у наших ворот. И если они совершат хоть малейшую провокацию, хоть один шаг вперёд… — он обвёл взглядом собравшихся, — то я приказываю немедленно открыть огонь из всех имеющихся артефактов. Без предупреждения. На уничтожение.

Офицеры переглянулись, уловив противоречие, но в их глазах вспыхнул тот же огонь. Они были солдатами, а не дипломатами.

— Так точно, Михаил Александрович!

Михаил кивнул и снова поднялся на верхний этаж. Он смотрел на солдат вдали, на дуло танка, направленное в его сторону. И тихо, про себя, он надеялся. Надеялся, что эти выскочки рискнут.

Очень на это надеялся.

Владения графа Неверова

На следующий день

На подъезде к усадьбе Неверовых я первым делом увидел купол. Он поднимался над поместьем, тусклый, неровный, больше похожий на дрожащее марево, чем на стабильный щит. Очаг второго уровня, не выше. Даже в ночи он казался довольно тусклым.

Пробить такую защиту для моей дружины, усиленной артефактами после недавних боёв, не составило бы труда. Но мы пришли сюда не для войны. По крайней мере, пока.

Я приказал войскам остановиться на почтительном расстоянии и выехал вперёд один. По мере приближения к куполу я ощутил давление. Очаг посчитал меня врагом — или, по крайней мере, просто чужим. Воздух стал тяжёлым для дыхания, в ушах начал нарастать низкий гул, словно предупреждение.

Я остановил коня прямо перед тем местом, где, как я чувствовал, начиналось настоящее сопротивление поля. Поднял руку, одновременно приветствуя жителей усадьбы и чтобы лучше ощутить пульсацию чужой магии.

— Барон Неверов! — мой голос, усиленный маной, прокатился эхом по спящим полям. — Я барон Владимир Градов, и желаю говорить с тобой!

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом купола.

Через несколько минут ворота усадьбы скрипнули и отворились. Из них выехал молодой человек лет двадцати, верхом на гнедом жеребце. Он был худощав, с бледным, почти болезненным лицом и тёмными глазами. Его волосы были коротко острижены, а в тонких, сжатых губах читалось упрямство.

Сын теперь уже покойного Георгия Неверова. Алексей, если мне не изменяла память.

Он остановил коня в десятке шагов от меня, окидывая меня взглядом, полным ненависти.

— Барон Градов, — произнёс он. — Вы явились насладиться зрелищем? Посмотреть на разорённое гнездо, которое сами же и разорили?

— Я явился остановить новую войну, Алексей Георгиевич, — ответил я спокойно. — Вы хотите мести за отца, я это понимаю. Но война — не выход.

— Понимаете? — он криво усмехнулся. — Вы, по чьей милости моего отца убили? Вы, кто обложил наш род неподъёмной контрибуцией? Не смейте говорить, что понимаете меня!

Его конь беспокойно переступил с ноги на ногу, чувствуя нервозность седока.