Книга Абсолютная власть 5, страница 62 – Александр Майерс

— Барон! Правда ли, что под Тверью вы приказывали стрелять по отступающим солдатам?

— Как вы относитесь к мнению, что ваши методы — угроза для имперских традиций?

Секач и Ночник грубо оттеснили журналистов, проложив путь к карете. Но их вопросы, как жалящие осы, звенели у меня в ушах.

Всю дорогу до гостиницы я молчал, глядя в окно на проплывающий мимо праздный, сытый, ничего не понимающий город.

Я был готов к бою с монстрами, к предательству, к политическим интригам. Но эта подлая, вонючая волна лжи… она парализовала. Как сражаться с тем, что не имеет лица? Как можно опровергать то, что выплеснуто тысячами экземпляров газет в каждый дом?

— Владимир? — в мой номер, тихо постучавшись, вошла Анастасия. — Ты в порядке?

— Нет. Я в бешенстве, — честно ответил я.

— Они этого и хотят, чтобы ты вышел из себя. Чтобы ты выглядел неуравновешенным дикарём, который не может контролировать эмоции.

— Они этого не дождутся.

— И что ты будешь делать?

— Выйду и скажу правду. Не через газеты, которые контролируют наши враги. Публично расскажу, как всё было на самом деле. Потребую, чтобы Совет Высших наконец-то занялся угрозой. Не как проситель, а как победитель, победу которого пытаются украсть. И как подданный империи, который требует ответа, — ответил я.

Риск был чудовищный. Это могло быть расценено как бунт.

— Они арестуют тебя на месте, — испугалась Настя, явно подумав о том же.

— Не посмеют, — уверенно сказал я. — Если за мной выйдут люди, встанут те самые офицеры, что сражались под моим началом.

Другого выхода нет. Сидеть и ждать, пока меня окончательно обложат со всех сторон бумагами и слухами, значит сдаться. Значит предать тех, кто погиб под Тверью, и тех, кто ещё погибнет, когда Мортакс снова ударит, а Совет будет «анализировать».

— Хорошо, — кивнула Анастасия. — Чем я могу помочь?

Через два дня, в полдень, я вышел служебному выходу из гостиницы. На мне был походный китель без знаков различия, в котором я был под Тверью. Он всё ещё нёс следы гари и был плохо вычищен. Пусть видят.

Анастасия организовала всё с потрясающей эффективностью. Через моих гвардейцев и связи Охотникова были оповещены офицеры гарнизона, те самые, кто был со мной. Через слуг и горничных — пошли слухи по рынкам, трактирам, среди простого люда.

Когда я вышел на площадь перед Казанским собором, я увидел море. Несколько тысяч человек. Они стояли тихо, смотря на меня. Не с ликованием, а с ожиданием. Среди них я увидел знакомые лица — Лесков, Туманов, десятки других, с кем делил окопную грязь. Они стояли в первых рядах.

Тишина, когда я поднял руку, стала оглушительной. Все эти тысячи глаз смотрели на меня.

— Меня зовут Владимир Градов. Некоторые из вас знают меня как барона. Некоторые — как того, кто командовал под Тверью. А последние дни, наверное, слышали обо мне и другое. Что я мясник. Что я честолюбец. Что моя победа — на самом деле поражение. Что я — угроза.

Я сделал паузу, а люди молчали, ожидая продолжения.

— Я пришёл сюда не оправдываться, но чтобы сказать правду. И правда есть лишь одна. Враг, которого мы разбили — не бандиты, не кучка монстров. Это армия. Армия иного мира, ведомая существом, для которого наши жизни — лишь пища. И эта армия не уничтожена. Да, она отступила, но она готовится к новому удару. Более сильному. Более страшному.