Книга Абсолютная власть 5, страница 61 – Александр Майерс

Я не читал газет — был занят отчётами, сводками потерь, планами по укреплению обороны на случай нового удара Мортакса. Но однажды утром, за завтраком в ресторане, я увидел, как Анастасия, сидевшая напротив, побледнела, читая свежую столичную газету. Её пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели.

— Что там? — спросил я.

Она молча протянула мне листок. Заголовок бил в глаза жирным, чёрным шрифтом: «ПИРРОВА ПОБЕДА? Цена освобождения Твери — жизнь каждого третьего солдата». Ниже, более мелко: «Барон Градов: герой или безжалостный мясник, положивший тысячи жизней ради личной славы?»

Я прочёл статью. Методичная ложь, приправленная полуправдой. Да, потери были немалыми. Но не такими, как писали — цифры были завышены как минимум вчетверо.

Автор, скрывавшийся под псевдонимом «Старый солдат», рассуждал о «неоправданных лобовых атаках», о «пренебрежении жизнями солдат», о том, что город «спасён в руинах, население которого либо перебито ордой, либо погибло от голода и болезней из-за разрушения инфраструктуры».

Ни слова о том, что инфраструктуру разрушили монстры. Ни слова о том, что мы вывезли из подвалов и развалин сотни уцелевших горожан.

— Бред, — хрипло сказал я, отбрасывая газету. — Заказная пакость.

— Это ещё не всё, — тихо сказала Анастасия.

Она вытащила из своей сумочки сатирический журнал с карикатурой: огромный, толстый генерал (явно я) пинает ногой кучку маленьких солдатиков в пропасть, на которой написано «Тверь». И ещё одна газета, более респектабельная, с «взвешенным анализом». Она задавалась «неудобными вопросами»: не использовались ли под Тверью «запрещённые магические артефакты сомнительного происхождения», и «не являются ли безграничные амбиции временного командующего угрозой стабильности власти?»

— Против нас идёт война, — констатировал я. — И только первые стычки.

— Что мы будем делать? — спросила Настя.

— Воевать, — пожал плечами я.

После завтрака я должен был отправиться во дворец — по официальному приглашению, а не просто так. Я думал, что это мой шанс добиться-таки выступления перед Советом Высших или другими органами власти для начала.

Но теперь мне казалось, что это лишь красивая ловушка.

На улице меня ждали скромный отряд гвардейцев Охотникова и мои ребята. Князь Василий Михайлович пожал мне руку, но его лицо было мрачным.

— Добро пожаловать в ад, Владимир Александрович, — сказал он тихо, пока мы садились в карету. — Островский не терял времени даром. Вас уже рисуют и кровожадным мясником, и амбициозным узурпатором. Будьте готовы, что официальный приём во дворце будет… холодным.

Холодным? Он оказался ледяным. В Георгиевском зале, где должен был состояться краткий церемониал в честь успешного завершения операции, атмосфера была похожа на похороны.

Члены Совета Высших смотрели на меня так, будто я был не героем, а прокажённым. Островский, стоя в первом ряду, улыбался.

Никаких наград. Никаких благодарностей. Лишь сухое: «Совет выражает признательность за проявленные усилия и приступает к анализу проведённой операции для выработки дальнейшей стратегии». Моё временное командование де-факто было прекращено. Меня отстранили от войск, оставив при штабе в роли «консультанта».

Когда мы вышли из дворца, меня ждала ещё одна «приятная» неожиданность. У ворот собралась кучка репортёров.