Книга Чужой среди своих, страница 9 – Кирилл Архангельский

Арамуш цокнул – здесь жила хорошая семья, и такой паршивый конец.

Он занёс тело брата внутрь, так, чтобы его не было видно снаружи, зажег припасённый факел и прошёл вглубь дома. Если он правильно помнит, люк в погреб был на кухне, которая была в следующем помещении.

Тахир прошёл на кухню – всё как в предыдущей комнате: грязные разводы и сломанная мебель. Только в одном углу одиноко валялись две глиняные миски. Валялись около деревянного люка в погреб.

— Вот оно, - прошептал Арамуш.

Он вернулся за телом ко входу, и подтащил его поближе к люку.

На самом люке не было никаких замком, поэтому гоблин, приложив силу к немного заевшему люку, очень быстро его открыл. Вниз вела вертикальная лестница.

Арамуш выругался.

Он спустился вниз и оставил внизу факел, так чтобы тот освещал лестницу. После чего поднялся наверх и, аккуратно подтащив к себе тело Тахика и закинув его себе на плечо, начал медленно спускаться вниз. Его брат уже достаточно настрадался, и он не хотел случайно уронить его.

Наконец, его ноги ступили на твердую поверхность пола. Тахир привалил тело к стене напротив лестницы и устало вздохнул: он невероятно вымотался. Немного подумав, он положил тело вдоль стены и загородил его от лестницы несколькими мешками. Так, что даже, если кто-то спустится сюда, то, по крайней мере, не сразу заметит тело, если вообще заметит.

Захватив с пола факел, Арамуш поднялся по лестнице и вышел из дома. Он аккуратно прикрыл дверь и, с помощью магии, завалил её снегом, скрывая своё присутствие. После чего вышел с территории дома, так же, прикрыв свои следы.

Тахир не сомневался, что его отец и так догадается, что он спрятал тело в чумных районах, но всё же не хотел давать своему отцу никаких лишних наводок. Поэтому вернулся по тому же пути, по которому сюда шёл, за границы города и также обошёл его по внешнему периметру. После чего вышел на одну из обитаемых улиц города, и уже оттуда прямой дорогой двинулся в сторону Дома Предков.

…………………………..

Оломак привычно для себя работал с документами в своём кабинете. Камин приятно потрескивал, а толстые стены надёжно укрывали его ото всех внешних звуков, создавая приятную тишину и уединение.

В дверь постучали и через несколько секунд она открылась, и в щель просунулось лицо молодого гоблина:

— Вождь, ваш сын здесь!

Оломак поднял голову:

— Пусть войдёт, - холодно сказал он, после чего опустил голову к пергаменту и продолжил что-то записывать.

В кабинет вошёл немного помятый Арамуш.

— Я ожидал более пышной встречи, - язвительно сказал он.

— Это какой? – не переставая писать, спросил Вождь.

— Не знаю, я надеялся, что ты пошлёшь хотя бы пару стражников, чтобы те привели меня под руки.

— Чтобы ты и им сломал нос и выбил пару зубов?

— Может быть и так. Хотя так я хотя бы понял, что тебе на всё не наплевать.

— Мне не наплевать. По крайней мере на тебя.

— А на Тахика?

Рука Оломака замерла на месте, и он поднял на сына тяжёлый взгляд:

— На него мне тоже не наплевать. Было не наплевать.

— Поэтому ты убил его и вздёрнул как собаку?! – гневно прошипел Арамуш.

Вождь отложил в сторону пергамент и перо, полностью сосредоточившись на своём сыне, и скрестил руки на груди.

— Я повесил его тело, да, но я его не убивал.

— Тогда кто это сделал?