Книга Змееловы из Парансана, страница 50 – Ася Фуллер

Она повернулась вполоборота, и Минхи увидел рассекающий лоб шрам. Тронула бусину на запястье.

— Мина… – повторил он еле слышно, на выдохе.

— Ты говорил, – ее нижняя губа дрожала, – говорил, что младшая Фрост такая же, как ее отец, хоть и приемная. Говорил, ее кровь подходит.

Минхи поднял глаза к перекрытиям на потолке. Да, он сказал – и пожалел. Просто, когда Сынхуна унесла лихорадка, они с Миной оказались в одной постели. И наутро, обняв его за шею, она спросила, встречал ли он за эти годы людей с особой кровью. И он зачем-то сказал правду.

— Майор приносит городу яд, – ответила она. – Без него Парансану не выжить, если ты уедешь. А его дочь…

— Что его дочь?

— Рано или поздно погибнет в змеиных когтях. – Голос Мины был тихим. – Погибнет, не оставив потомства. Пустоцвет красив, но бесполезен, Минхи. Так если тварь вернется, стоит ли…

— Где Сонджу, Мина? – В квадратной комнате голос Минхи звучал гулко. – Где твой сын?

* * *

Рыночная площадь говорила на многих языках. Тут были шэньские торговцы, глотающие окончания. Были резкие, рычащие кадзурцы, потерявшие надежду вернуться домой. Были парансанцы, расставляющие на прилавках соджу и разговаривающие между собой так четко, будто читают по слогам. Были петербуржцы и кливлендцы с булками хлеба, мягкими и круглыми, как их язык. И были реджийцы, растягивающие слова, густые, как осадок на дне чашки крепкого кофе.

Риви ощутил кофейный запах, который пробивался через дурман специй и жареных овощей. Протиснулся вперед, придерживая топор в ножнах.

Новое оружие непривычно и приятно оттягивало поясницу. Оружейник в маленькой полутемной лавке смотрел на Риви с сомнением. А он, забывшись, водил пальцами по деревянным и железным рукояткам, прикасался к тиснению на лезвиях. Кадзурская катана, парансанский хва и шэньский цзянь – как много оружия хотелось попробовать в деле. Врач из Реджо уверял, что Риви не сможет держать ничего тяжелее скромного кинжала. Но Кадзуро и Ким в змеиной пасти кое-что поменяли – и теперь на поясе у Риви висел шэньский топор с короткими лезвием и ручкой. Удобное и острое оружие, которое, как думал Риви, он не поднимет больше никогда в жизни.

Парнишка в заломленной на затылок восьмиклинке – такие в Реджо носили все мужчины, кроме пограничников, от врачей до торговцев – варил кофе на костре. Риви поздоровался на реджийском, и парнишка удивленно захлопал глазами.

— Где ж это вы так наш язык выучили, синьор пограничник, – качал он головой, помешивая напиток в металлическом котелке длинной ложкой. – Вон и кофе даже пьете – шэньцы его обычно не жалуют.

Риви промолчал. Почему человек с северными глазами, одетый в ханьфу, шел через всю площадь на запах кофе – долгая история.

— Нашли что-то из своего города, лейтенант Риви?

Риви замер. Капитан Фрост вынырнула из толпы.

— Отличное оружие, лейтенант. – Она кивнула на топор. – Можем кое-что обсудить?

— Конечно. – Риви протянул парнишке пару блестящих реджийских лир с бородатым пророком Джованни. – Мне два.

Продавец вылил напиток в стеклянные стаканчики:

— Как допьете, принесите обратно.

— Попробуйте, капитан, – предложил Риви, не решаясь взять стаканчик у парнишки из рук и передать Фрост. – Это кофе. Его делают из ягод дерева, что растет на самом-самом юге. Даже южнее Пульи.