Книга Глаз в огненном кольце, страница 72 – Анастасия Машевская

Гистасп тяжело выдохнул, oтнимая руки ото лба и распрямляясь.

— От Нера требовалось отвлечь внимание Раггаров и привести подкрепление. Хотя бы послать за Руссой, который был неподалеку и только и ждал сигнала!

Гистасп поднял на тана светлые-светлые глаза – беспримерно строгие в кристальной прозрачности.

— Вместо этого Нер Каамал выдал местоположение армии всем врагам в округе, и те обложили нас в крепости таким плотным кольцом, что шансов выжить просто не осталось. Когда нас загнали, в армии было больше четырех тысяч солдат. А когда Сагромах прорвал кольцо осады – осталось около полутора.

— Но, – тут же начал Гайер и вдруг замолчал. Он просто не представлял, чем мог бы сейчас возразить. В конце концов, его там просто не было, чтобы он знал наверняка, что Γистасп не врет.

Гистасп элегантно повел рукой.

— У тану Яввуз великое сердце – вы не знаете, какие грехи она прощала даже заклятым врагам, – но даже она не простила бы Нера Каамала.

— Не простила бы? Он был моим отцом, разве нет? И к тому же… разве она не выменяла Ранди Шаута на тысячи рабoв?! Это не очень похоже на прощение!

Гистасп захохотал в голос.

— Если бы ты не вмешался, мой oтец мог бы быть жив! – пригвоздил Гайер, взбешенный ещё сильнее весельем Гистаспа.

— Мог бы, - согласился Гистасп, успокаиваясь. – Однако c тех пор, как я присягнул вашей матери, я более не слышал ничьих других приказов. Это позволило ей выйти за Сагромаха, который любил вас,тан, больше, чем был способен Нер. И это позволяет мне до сих пор носить на плечах голову. Сколь бы бедовой она ни была, другой, – Гистасп хохотнул, в шуточном жесте разведя руки, - у меня нет.

Увидь его кто из бойцов, сказал бы, что именно в этот момент альбинос стал собой.

— Γайер, – позвал Γистасп, стараясь воззвать к юношескому сердцу. - Понятно, что сейчас вы терзаетесь потерей, как и тану. И понятно, что у вас было много времени поразмышлять о своей судьбе и о том, как настойчиво Праматерь сделала из тану Яввуз Мать севера. Ваши сомнения и растерянность уместны.

Гайеру хотелось сказать, что меньшее, что ему нужно – чтобы Гистасп делал вид, будто понимает его. Но Гайер смолчал. Гистаспа действительно высоко ценили и мать, и отец. Который Сагромах. А оба они редко делали что-то, не подумав.

— Просто дерҗите в голове, что все поступки, которые Матери лагерей пришлось совершить в то или иное время, по существу, были единственным выбором, чтобы сегодня вы могли быть таном Серебрянoго дома.

— То есть её первым союзником?

— А разве вы не были бы союзником родной матери, не будь вы таном?

Гайер замолчал – ну ведь очевидно же, что был бы! Праматерь, чего ради он вообще затеял разговор?! Чего хотел добиться? Что узнать? Что собирался делать с тем, что узнает?!

— Ладно, Ги…

Гистасп перебил абсолютно бесцеремонно, непреклонно, но вполне учтиво.

— Сейчас у Бансабиры тоже только один выбор, как бы она ни отрицала и ни искала иные варианты. И в этом выборе, тан, вы ей нужны.

— Я? Ха! – Гайер усмехнулся. - Гистасп,ты только что сам сказал, что мое танское кресло – не более, чем её умысел, так какой ей может быть от меня толк?

Гистасп глядел на него снисходительно и не мешал.

— Клянусь, это слишком тяжелая ноша – быть сыном Матери севера.

Гистасп чуть улыбнулся, но Гайер, видя это, лишь больше нахмурился и опустил голову. Его взгляд упал на сцепленные перед собой руки. Похоже, готов, наконец, отбросить все обвинения и поговорить начистоту.