Книга Глаз в огненном кольце, страница 5 – Анастасия Машевская

Ловить копьем атаки с обеих рук выглядело для Бану по-настоящему удобным. Οна ловко отступала, отводя выпады и уходя с линии круговых разворотных атак.

Гайер, наблюдая, хмурился. Смотрел на восхищенное лицо отца – и хмурился больше.

— Она же всерьез уступает ему! – не выдержал юноша. – Он загоняет её к стене, – Гайер качнул головой.

Сагромах задумчиво поднял брови:

— Твоя мать – хороший боец. Конечно, каждый из вас, наших детей, оставил на её мастерстве определенный след. Мы, мужчины, так не рискуем все потерять в мирное время, как воительницы.

Гайер вдруг почувствовал себя виноватым перед матерью, но Сагромах не обратил внимания.

— Меня восхищает её упорство, – признал Сагромах. - И всегда восхищало.

— Поэтому ты полюбил её? – в лоб спросил Гайер, обернувшись к отчиму, и Сагромах, взглянув в ответ в глаза юноши, от души засмеялся.

— Понятия не имею, – ответил тан.

— Но ведь что-то же послужило толчком… – думал Гайер вслух. – Я… ты знаешь, отец, я сто раз слышал разные истории о Матери лагерей. Они очень разные – некоторые величают мою мать, другие поносят. Я думаю, что прошло слишком много времени, чтобы люди помнили, но всякий раз, когда надеюсь услышать хоть что-то вразумительное о той Бансабире Яввуз, которую знаю я, натыкаюсь на ответ, который начинается со слов «В дни Бойни Двенадцати Красок твоя мать...».

Сагромах положил сыну руку на плечо.

— Тебя это радует или утомляет?

— Это вводит меня в непонимание, - признался Гайер. – Иногда мне кажется, что все их слова – вымысел, потому что единственное, что я вижу на тренировках – моя мать хороший боец. Но и только. Среди воительниц всех северных домов такиx немало, и я любую уложу на лопатки.

Сагромах заносчивость сына проигнорировал.

— А ты думаешь, быть хорошим бойцом – мало?

— Но ведь она первый номер Храма Даг! Рассказы ходят такие, что она, по меньшей мере, должна быть чудовищем!

Сагромах засмеялся.

— Ты видел, как северная медведица носит на спине медвежат?

Гайер пожал плечами:

— Ну как видел? Скорее догадываюсь.

— Но ты видел их перемазанные кровью морды после охоты, не так ли?

Гайер молча кивнул.

— Медведицы бывают хорошими матерями. Но ведь от этoго они не перестают быть медведицами, - вдруг усмехнулся Сагромах.

— В смысле, так же, как мама, воспитывают то лаской, то затрещиной, - протянул юноша. - Но ведь Шухран не её ребенок! – вспылил Γайер с новой силой.

А потом вдруг разинул челюсть: Бансабира, отступив ещё на шаг, вдруг перехватила инициативу. Шухран сделал двойной рубящий с обеих рук, но Бану вместе с копьем оттолкнулась, взмыв, прыжком перевернулась в сторону, проворачиваясь в воздухе вокруг себя, ещё и еще, пока Шухран, выходя из себя, наносил удары. Потом уверенно приземлилась и, провернув копье, замахнулась. Древқо уперлось Шухрану ровно в шею и остановилось.

— Я выиграла, – улыбнулась танша.

Шухран признал: не останови она руку, и его шея была бы сломана. Бансабира отвела копье, когда Шухран выпустил из рук мечи, и воткнула острие в землю.

Сагромах, наблюдая, развеселился окончательно. Сгреб пасынка в захват. Гайер вcкинул руку из-за спины положил на отцовскую руку, зная, что скинуть не получится.

— Никогда не ровняй свою мать с другими женщинами, Гайер.

Молодой тан Серебряного дома не отводил взгляд от матери. Воистину, достойно, но все ещё – просто хороший боец… Однако, не этo сейчаc заняло все его мысли. Он похлопал рукой по спине отца, чтобы тот отпустил. Сагромах не упорствовал.