Книга Глаз в огненном кольце, страница 10 – Анастасия Машевская

Пришлось рассказать. Гайер слушал с увлечением. Камин, заложенный в стене за спинами танских кресел, мерно потрескивал, давая скудное, но интимное освещение для душевной беседы. Ночь за стенами чертога по мере рассказа сгущалась стремительно, и Бансабира в танском покое, не дождавшись мужа, крепко заснула.

***

Выслушав истории о странствиях матери в первый год Бойни, об ухаживаниях Сагромаха, о споре с Дайхаттом, Гайер немного взволновался. Он обязан своей жизнью воистину удивительным людям.

Однако Сагромах очевидно выпускал многие моменты, и, немного придя в себя от узнанных подробностей прошлого, Гайер изрек:

— Почему, если мама бросила девичий пояс к твоим ногам, она уже на другой день оказалась обручена с моим отцом? В смысле, с Нером Каамалом, - тут же уточнил молодой тан, словно Сагромах мог как-нибудь неверно понять, о ком речь.

Сагромах снова улыбнулся – и на этот раз с тихой грустью в глазах.

— Потому что твой дед, тан Сабир Свирепый, настоял на этом.

— Но зачем?! – не уступал Гайер. - Ты же сказал, он был тебе другом.

— В некотором смысле я считал его чем-то средним между вторым отцом, другом и cтаршим братом, - поправил Сагромах, но Гайера это не впечатлило.

— Ты сказал, – повторил молодой тан, – что вы были дружны, и сказал, что мой дед горячо любил дочь. Какого тогда он не выдал её за тебя, раз все было так удачно?! Я ведь мог быть полноценно твоим сыном!

Сагромах тоже подался вперед:

— Ты и так мой сын, Гайер. Никогда не забывай об этом.

— Но почему Сабир не позволил ваш с мамой брак сразу? Потому что она не любила тебя? Потому что не верил в твои чувства? Ведь если бы дело было в союзах, он наверняка искал бы среди других домов!

Сагромах качнул головой.

— Это уже неважно.

— Почему? – с нажимом повторил вопрос Гайер.

Сагромах прикинул в уме что-то и отозвался:

— Потому что дело было в союзах. Чтобы удержать дом Каамал от предательства, нужен был ты. Ну или девочка. Без разницы. Нужен был ребенок между Серебряным и Пурпурным домoм. И поверь, этот ребенок доставил твоей матери немало хлопот.

— Да, я знаю, что она вынашивала и рожала меня в разгар боевых действий, – деловито поддержал Гайер.

— Твой дядя Этер долго настаивал на многочисленных абсурдных слухах о твоем рождении, но, когда ему не внял даже собственный отец, он сговорился с раману Тахивран, и они шантажировали твою мать действовать в их интересах, Гайер.

Юноша побледнел.

— В какому смысле? – дед Яфур ведь на его памяти с большим чувством говорил об обоих погибших сыновьях.

Сагромах объяснил в каком.

— Но ведь мой отец не принимал в этом участия, да?! – горячо воскликнул Гайер, с трудом дослушав разъяснения отчима.

— Нет. Но его гибель стала заслуженным воздаянием от Матери Сумерек.

— Что ты имеешь в виду?

Сагромах задержался с ответом. Кусок оленины хорошо помог ему потянуть время.

— Я не в праве гoворить дурное о Нере Каамале, Гайер. Что бы я ни думал, он был твоим кровным отцом, даже если ты и не знал иного родителя, кроме меня. И если Бану не сочтет нужным сама рассказать тебе правду, то я точно не в пра...

— Да я три года хожу и выпрашиваю у вас эту правду! – вспылил Гайер, чуть приподнявшись. – И шансов узнать у матери у меня точно нет! Я уже сто раз слышал от неё это: «Твой отец был хорошим человеком»! Однако я не могу не слышать за спиной скользких замечаний о «темных поступках отца молодого ахтаната». Умоляю, папа!