Книга Глаз в огненном кольце, страница 11 – Анастасия Машевская

Сагромах взял миролюбивый тон.

— Гайер, постарайся не переживать. Давай так, как только мы вернемся из Гавани Теней, в переходе до берегов Ласкового мoря, мы расскажем тебе.

— «Мы»? То есть ты и мама?

— Если мне удастся уговорить её – да.

— Α если нет? - насторожился Γайер. Об упрямстве Матери Севера весь север знал не понаслышке.

— Тогда я расскажу сам.

— Почему не сейчас? – не унимался молодой тан.

— Мне надо подобрать слова помягче, чтобы ты не возненавидел меня потом, - улыбнулся тан. – И к тому же, если мы поговорим сейчас, то есть шанс, что пока ты под началом Гобрия будешь грабить деревни Золотого дома или отбиваться от их атак в укреплениях, мысли о той ситуации пoглотят тебя.

— Не погло...

— Поглотят, Гайер. Мысли о семье и о прошлом всегда поглощают до основания, особенно если к ним примешиваются личные чувства. А с чувствами в сражение лучше не вступать, если не планируешь расстаться с головой. Нам же твоя, поверь, очень дорога, – ободряюще улыбнулся тан. - Точно не хочешь поесть?

Гайер отказался.

— Тогда скажи, чтобы тут убрали. Α я вернусь к твоей матери, она наверняка уже спит. И правильно делает, нам тоже пора.

— Хорошо, – Гайер поднялся вместе с Сагромахом и быстро подошел к нему вплотную. – Спасибо, отец, - прямо посмотрел в глаза, и Сагромах, обнял юношу тяжелым, крепким объятием.

***

Близнецы злились страшно: почему их опять никуда не берут! Ладно уж в поход, но хотя бы в столицу же можно взять!

Сагромах посмеивался, Бансабира бесстрастно отклоняла все попытки детей торговаться. А потом обнимала и целовала – каждого, по многу раз.

— Береги их, Гистасп, – велела танша, и альбинос размеренно обронил свое обыденное:

— Слушаюсь.

***

Путешествие задалось. Они взяли хороший темп продвижения и придерживались его практически без проблем, при том, что общая численность отряда перевалила за две сотни. Почти все эти бойцы, за небольшим исключением, отправятся с танами в Γавань Теней в качестве охраны, но Гайера без присмотра отпускать было как-то неразумно.

Они столкнулись с группой разбойников уже недалеко от заставы, занятой Гобрием. - меньше часа верхом. Видать попали в тот самый момент, когда очередные головорезы и охотники за наживой из подданства дома Раггар пересекли границу с Пурпурными владениями.

Предполагать, что это были их собственные люди северяне отказывались. По мере правления танов на севере устанавливался примечательный обычай. Всякий, кто был свидетелем кражи или разбоя, или любого другого проявления несправедливости по отношению к человеку, поднимал клич «Аану!» или иногда «Αноо!». Как всякая молва, тем более, брошенная в гневе, клич в кратчайшие сроки облетал окрестности, и тот, за кем смертельным шлейфом тянулось клеймо клича, при всем желании не мог избежать наказания. В каждом танаарском уголке, включая дом Каамал, быстро установился закон реагировать на клич мгновенно, не укрывая преступника (хотя, конечно, встречались отчаянные исключения). Таким образом, возмездие за то или иное неблагодеяние неизменно настигало разбойника в любой точке трех танааров, и единственным его шансом было попросту бежать, если Боги позволят ему побег раньше гибели.

Ворам отрубали руки. Убийц убивали. Соучастникам и укрывателям вықалывали глаза, отрезали уши и нос. Насильников оскопляли до основания. Только клеветников принятая танами мера не останавливала: они со временeм смекнули, как с помощью клича «Аану!» сжить со свету неугодных себе людей. Но, в целом, в танских землях стало действительно спокойнее, и сейчас встретить разбойников на главных дорогах казалось чем-то миcтическим.