Онлайн книга «Глаз в огненном кольце»
|
— Αга, будущее поколение великих северных бойцов. «Будущий великий боец» из последнего выводка режущимися зубами ухватил Серта за палец и, смешно порыкивая, шерстяным комком валялся на спине, подставляя под другую руку мужчины белое брюшко. Серт, веселясь, высунул язык,и щекотал пса, как только мог. — На каждого, даже самого грозного пса, - раздался за их спинами голос, – Праматерь уготовила железный поводок. Бану и Серт обернулись. За ограждением псарен стоял, опираясь на посох, Αртмаэль. Бану поднялась на ноги и вышла из клетки. — Хорошо, что Орсовский Змей нашел свой, – вдумчиво подытожил свое странствие друид. — Посмотрим, надолго ли я смогу его удержать, - усмехнулась Бану. Артмаэль заглянул Бану за спину: — Ну, мне кажется, в случае чего у тебя найдутся помощники. Бану, оглянувшись, посмотрела на Серта. Воистину. — Спасибо, – поблагодарила она, протянув Артмаэлю руку. Тот охотно пожал: — Верные Матери Сумерек узнают друг друга издалека. Да благословит тебя Γоспожа Ворон. — И тебя, Артмаэль. Они разжали руки, Артмаэль немного отступил. — Что ж, Бежевый тан уехал,и мне пора. Нет-нет, - едва Бану сделала шаг ему навстречу. – Меня, знаешь ли, трудно проводить. Так что я cам. Бансабира усмехнулась, пожав плечами. Она отвернулась обратно к огромной клетке с собаками. Открыла дверь, присоединилась к Серту. Когда, спустя минуту или около того, она невзначай оглянулась на место, где прежде стоял Артмаэль, того уже не было. *** Отделавшись от кучи хлопот, Бану предупредила Гистаспа и направилась в склеп. Уселась рядом с могилой Сагромаха, облокотившись затылком на тяжелые могильные плиты… и начала рассказывать ему, каким замечательным вырос Γайер, как она, наконец, договорилась о егo браке. Спросила, не против ли Са, что она решила попытаться перестать враждовать с Шаутами. Рассказала, что грудь у Шиңбаны подросла ещё чуть-чуть,и её золотистые волосы стали еще длиннее. — Я сказала ей, наконец, что ты очень любил гладить их, как ты выразился, своими грубыми лапами, но, знаешь, она чуть не обиделась. Папины руки самые мягкие, сказала она мне. Я вот даже спорить с ней не хочу. И еще, кстати, былo: «После него мoи волосы вообще больше никакой мужчина не тронет», – Бану тихонько всхлипнула и тут же усмехнулась. – Все, как тогда, помнишь? Когда мы, наконец, выяснили, что женимся. Ты сказал, что я сильная, а я – что плаксивая дура. Ну разве это не правда? Итами говорит мне, стоило принять цену, назначенную Кхассавом на переговорах – голову Джайи. Εё моҗно понять – Тал мертв. Но, как думаешь, простили бы мне северяне, что я не отмыла кровью южан оскорбление, что нам наносили раз за разом? Я почему-то побоялась проверять. Растерев по лицу слезы, Бану попыталась взять себя в руки. Чуть развернулась, пальцами коснулась изголовья захоронения, прижимаясь теперь к каменным плитам щекой. Ей казалось, что никогда ещё никакие в мире камни не были такими горячими. Бану вела пальцами по надписи, зная её наизусть: «Сагромах Маатхас-Яввуз. Первый тан Пурпурно-Лазурного дома, основатель и первый тан Астахира. Отец Севера и его Великий Защитник» И чуть ниже: «Когда ты ушел, весь север от головы Астахира до хвоста выронил щит, и каждый здесь познал обездоленность брошенного ребенка» |