Книга Глаз в огненном кольце, страница 270 – Анастасия Машевская

Жрец с силой ударил по земле посохом Таланара – и в его глазах отразилась вспышка молнии.

Крестясь рассыпались остальные. Гвен, пораженная единственно из всех, замерла с непередаваемым ужасом на лице и, обмякая, старым безжизненным мешком cвалилась к ногам жреца.

— Дьявол. Дьявол! – верещали монахини. Гленн на них даже не посмотрел.

— Для тебя не было достойной смерти. Никакой. Пусть же мочатся волки на твой труп и выедают глаза вороны. Но даже этого ты не заслужила.

От него шарахнулись еще дальше. Гленн, между тем, никого более не трогал и ничем не интересовался. В голове зазвенел привычный, бесцветно-тихий шум пустoты. Проваливаясь в снег до середины голени, он побрел дальше. Даст Праматерь, вечером, он сможет найти себе какой-нибудь очаг – у селян или в таверне.

***

Танов Вахииф и Шаут было решено дождаться в крепости Валарт, в конце концов, именно сюда их Бану и пригласила. Жизнь мало-помалу возвращалась в прежнее русло, а к истосковавшейся матери друид Αртмаэль, наконец, привез её драгоценных детей-близнецов. С радостным визгом бросились в объятия Бану Шиимсаг и Шинбана – и тут же снова заспорили, как сильно они скучали и кто же скучал больше. Бансабира смеялась с ними вместе,и видела, что эта первая совместная тягота объединила их на всю жизнь.

Так даже лучше: так Шиимсаг сможет принять, что должен быть подле танши-сестры вместо того, чтобы быть таном самому.

Когда восторг встречи немного утих, близнецы отправились отдыхать с дороги. Зато Гайер, бывший тут же, наоборот, остался наедине с матерью.

— Отца не хватало сегодня, - обронил он, садясь рядом с ней на кровать. Бансабира покачала головой и посмотрела на пол. Гайер усмехнулся и сполз. Бану запустила пальцы в волосы сына и начала медленно поглаживать. Она часто делала так и раньше, но после смерти Сагромаха будто успокаивалась от этого простого действия всякий раз, когда нервничала. Гайер, хоть давно не считал себя ребенком, всегда с пониманием позволял ей.

— Это точно.

Гайер долго молчал. Набирался смелости, поняла Бану. Οна молча перебирала темные волосы сына, не торопя, давая ему столько времени, сколько нужно.

— Как думаешь, – наконец. Нахрабрился юноша. – Он гордился бы мной?

Бансабира непроизвольно засмеялась.

— Ты ещё спрашиваешь?

— М-м, – отозвался Гайер, подтверждая.

— Да. Когда… - Бану тяжело выдохнула, вспомнив, что так и не сделала то, о чем просил её муж. – Когда Сагромах умирал, он просил передать тебе, как горд тем, каким ты вырос. И, я уверена, сейчас, его гордость была бы ещё более полной.

Гайер улыбнулся и с некоторой неуверенностью спросил:

— А Матери севера?

— Ты выдержал несколько тяжелейших битв, не поддался гордыне, панике и гневу, не стал жалеть себя. Гайер, о чем же ты говоришь?

— Да, но после всех этих подвигов, что ты назвала, я был бы размазан, не приди дядя Русса мне на выручку.

— Принимать помощь тех, ктo тебя любит – тоже определенная смелость.

— Думаешь? - меж бровями Гайера залегла напряженная черта. Бану наклонилась к ней и поцеловала.

— Любовь всегда требует смелости.

***

Тан Шаут прибыл первым – спустя четыре недели после грандиозного сраҗения у крепости Валарт. В тот день Бансабира попросила остальных пообедать «где угодно,только не здесь» – не в общей трапезной, где, как правило, северяне собирались вместе.