Книга Глаз в огненном кольце, страница 267 – Анастасия Машевская

— Ладно, – она обернулась у окна, – все это будет завтра. Сейчас мы все еще можем побыть примирившимися врагами и выпить вместе.

— Ты в своем уме, Бану?! Как после всего, что ты ска…

— В своем, Гор. Потому что сегодняшняя ночь – последняя, когда ты можешь говорить мне: «Бану».

Тиглат вытянулся в лице. Он побелел так, что посеребренные волосы и серо-голубые глаза, внезапно тоже поблекшие, вместе с кожей теперь делали его похожим на покойника.

— Вот этому я точно никогда не подчинюсь, – пригвоздил он. - Я знал тебя тощей соплей!

— Не ты один.

— БАНУ!

— Гор, - устало выдохнула танша, отворачиваясь к окну опять. – Ты присягнул мне. Публично. Это было твое собственное решение, не так ли?

— Да, но…

— Значит, отныне, раз уж я приняла твою присягу тоже публично,ты обязан подчиняться законам этой страны. Любое их несоблюдение, включая неуважительное обращение к правящей семье, влечет наказание. Какое именно, можешь уточнить у лаванов – я не помню.

Гор непроизвольно отшатнулся, сделал несколько нетвердых шагов назад. Он вслушивался в слова женщины – и не слышал. Только пустые интонации. Абсолютно бесцветные и безмятежные, как воды Северного моря в редкий летний день, когда наступает штиль.

***

Гор отступил так, что открывшаяся дверь больно стукнулась ему о лопатки.

— Бану! – позвал Мантр, и тут же заметив Гора чуть тише добавил: - А, ты не одна.

— Заходи, - позвала Бану.

Мантр вошел, вслед за ним – Аргат, последним, словно немного смущаясь (непонятно чего) – Хабур.

— Εсли вы заняты, тану, - начал Аргат, прочистив горло.

— Мы уже поговорили, – отозвалась танша.

— О, – Аргат тут же растерял весь серьезный тон. Еще бы – все они были в усталом, но надрывно довольном подпитии. – Тогда… мы хотим сказать кое-что…

— Наедине, – уточнил Хабур.

— А потом утащить тебя отсюда, - заключил Мантр. - Заперлась, как в берлоге. Хватит уже,ты волчица или медведица?

— Никто не поверил, что Мать севера устала настолько, что ушла в начале праздника. Так что… - Χабур многозначительно поднял брови.

Бану усмехнулась, перевела взгляд к двери, где стоял Гор, чтобы сказать ему, что он может идти, раз уж эти трое что-то хотят сказать ей наедине.

Но Гор уже вышел сам.

***

Гор промаялся всю ночь: а не лучше ли при таком раскладе броситься грудью на меч? Но, усмехался он, ведь Мать Сумерек запрещает умирать в собственной крови, если её не выпустил тебе враг. Хотя, разве Гор – не первый враг самому себе? Разве нет?! Враг, который сначала столько лет трусил, чтобы прoявить доброту, а потом с безумством одержимого пытался дотянуться до человека, которому, как выяснилось, давно не был нужен.

За прошедшую ночь Гор успел дважды возненавидеть Бану и дважды простить. В конце концов, не её вина в том, обычные люди, включая самого Тиглата, неспособны сбрасывать путы прошлого.

Когда настал рассвет, в главной зале крепости Валарт собрались все заинтересованные лица и многочисленные бойцы. Вопросов предстояло обсудить множество. Гор, который так и не распрощался с жизнью к утру, внимательно следил за решением только двух.

Дагди из Хедере согласилась принять его в китобои.

Лидером отряда танских телохранителей, её ближайших и преданнейших бойцов, стал Вал.

***

Далеко от Яса, в Кольдерте, в один из дней, когда в небесах правил Тот, что носит на своем теле Змей, в тронном зале короля Тройда, собрались все именитые лорды Иландара. Герцоги Хорнтелл и Лигар, и даже герцоги Стансоры – получившие титул дальние родственники погибших в войне Иландара и Архона Ронелиха и Роланда. Барон Одоар и его огромная семья с многочисленными детьми и совершенно неисчислимыми внуками. Лорды Гриад и Имадун. И даже, в качестве сопровождения Первой среди жриц, прибыла в прошлом подданная королей Страбонов Лоре Ладомар со своим новообретенным мужем Ксаром.