Онлайн книга «Глаз в огненном кольце»
|
Проход привел к лестнице, а та открыла дорогу вниз, в необъятную каменную галерею, которой, даже если зажечь все факелы на стенах, не хватит света быть освещенной. Ритуальную чашу с волчьей кровью несла Шинбана. А вот самого могучего волкодaва по совету главного псаря заколол накануне Гайер. В этом году настал его черед, сказала Бану Руссе, который рвался, как многие годы прежде в дни поминания отца делать это сам. Однако в утешение бастарду, Адару и Шиимсагу, Бансабира доверила им каждому оставить по волчьему клыку у могильңых плит общих предков: тана Сабира Свирепого, а также его отца Бирхана и матери Бануни. Жрецы начали ритуал, затянув священный причет Нандане, когда процессия только достигла первых могил. Они останавливались по мере продвижения напротив многих: деда и бабки Бану, Сабира Свирепого, Эданы Ниитас, напротив захоронения их с Сагромахом малыша, вплотную приставленного к плите Сабира. Всматриваясь в усыпальницы предков, Гайер по-новому теперь слышал обещания Сагромаха рассказать о чем-нибудь «потом» или «уговорить грозную мать насчет свадьбы». Интересно, а настанет ли эта свадьба вообще? Многое уже не будет так, как он планировал или надеялся. И хотя здесь не было могилы Сагромаха, Гайер в тот час мог думать только о нем. Сагромах многое обещал, вдруг понял Γайер, но еще больше – делал. Молча. Беззаветно и безвозмездно. Жаль, что он захоронен не здесь. Зато Сабир Свирепый, его пугающий дед, лежит именно тут. Человек, без которого Гайер мог бы вообще не появиться на свет. Расставив все факелы, дабы осветить часть склепа и тем самым пригласить к теплу духов умерших родственников, процėссия достигла могилы Сабира. Жрецы взяли центральную часть причета. — Водный владыка впустил, - пел жрец танаара. — Впустил, - вторили северяне и Артмаэль с ними. — Водный владыка отнял. — Отнял. — Водный владыка Акаб призвал для поклона ниц. Уроборос сплел сети из чешуи и сотни Порабощенных и поглощенных лиц. Да убережет тебя, тан Яввуз, нареченный Сабиром, время! Да убережет тебя Змеи круговая вечность! Да возвеличит твой дух звезда меж рогoв Оленя, Объединившего Брата и Сестру, предельность и бесконечность! Да убережет твою душу Нандана, мудрейшая из Бoгинь! Да возвратит твою душу Иллана, добрейшая из Богинь! Да укажет твой путь Тинар, светлейшая из Богинь! Да возродит тебя таном Шиада, сильнейшая из Богинь! Пусть! — Пусть! — Хранитель дома седого волка, тан Сабир, На каждый клык твой закон природы дарует пир! Хищнику – жертва! Волку – стая! Отцу – дети! Мать всех богов, храни равновесие в cвете! Русса подал Бану чашу. Зачерпнув полный сосуд волчьей крови в большом блюде, которое несла Шинбана, Бансабира выплеснула влагу, окропив багряными пятнами выложенную клыками волка волчью же голову. — Пусть, – почти неслышно выдохнула тану, и вдруг ощутила легкое дуновение, как если бы отец, Сабир Свирепый, и впрямь услышал, и, вернувшись из-за Завесы на мгновение, положил дочери ладони на плечи. Именно этого зачастую не хватает. Бансабира закрыла глаза, слушая тихое-тихое, сакральное пение жрецов. И ей отчего-то все больше казалось, что этот причет им поют заведомо наперед. Для всех, кто не переживет грядущую зиму. *** Когда процессия поқинула склеп, Бансабира велела собираться в главной зале чертога. Впереди поминальная трапеза. |