Книга Глаз в огненном кольце, страница 126 – Анастасия Машевская

Не дождавшись ответа, Иттая вдруг рассмеялась.

— Почему ты смеешься? – спросил альбинос.

Иттая покачала головой.

— М-м, ничего, – просто ответила женщина. Встала к мужу вплотную, так что их локти соприкасались, но не протянула руки и не положила голову ему на плечо.

— Не можешь уснуть? – спросил мужчина.

Иттая усмехнулась: сколько ночей она засыпала без него? Все она может.

— Просто беспокоюсь. Все в порядке?

Гистасп задумался. Все не в порядке: Бану явно тащила танаар и весь север в какую-то смуту, но разве он мог сказать хоть что-то наверняка? Тем не менее, врать Иттае Гистасп не любил,и делал это либо скрывая связи с другими женщинами, либо в интересах тану Яввуз. Поэтому теперь советник предпочел ответить честно:

— Я не знаю.

— Тогда что ты тут все-таки делаешь? – уточнила Иттая.

— Думаю, – без промедления отозвался Гистасп. – Надо отчитаться танше, я закончил одно поручение.

— Но не хочется торопиться? – предположила Иттая чуть бодрее.

— Да, - признал он,дыша глубоко. – Погода сегодня чудесная.

Иттая тоже подняла голову навеpх и столь же глубоко, как и муж, втянула воздух.

— Я люблю наш дом, Иттая, – вдруг заявил Гистасп напрямую. - Тут хорошо.

Иттая качнула головой с пониманием: да, она тоже любит чертог. Пусть бы это и не совсем, не до конца их дом, нo таков пoрядок вещей для всех, кто состоит в родстве с танами.

— Иди спать и ни о чем не тревожься, я скоро приду.

Иттая улыбнулась: чего и стоило ожидать – вежлив, но закрыт. Он всегда закрыт. И всегда – о, яды Шиады! – подчеркнуто учтив. Отсылает её. Еще бы. С первого его взгляда было понятно, что она помешала уединению. Иттая не смогла распознать до конца нрав мужа, но точно выяснила, что, будучи безукоризненно заботливым, он не получает удовольствия от общения с ней. Что ж, теперь-то жаловаться смысла точно нет, не так ли? - спросила Иттая у себя.

— Не задерживайся. Тебе нужно больше отдыхать, - попрощалась она. Гистасп напутственно тронул за плечо.

***

Гистасп наслаждался вечером до полуночи. Пока ночной воздух не пробрал до костей. Не то, чтобы было сильно холодно, но здесь все-таки влажно, и осенние ветры свирепее летних. Он покинул вершину крепостной башни, вернулся в чертог, зашел на кухню, выпил горячего молока с медом и перцем, чтобы согреться. Заел хлебом, оставшимся с ужина. Размял плечи. Надо сообщить танше, что письма танам отправлены. Она ведь всяко не спит еще. А, может, и спит.

Гистасп отправился на этаж танов, раздумывая, как теперь, спустя пару часов, он посмотрит на Бану. Для дружественности их отношений не хватало единственного шага длиной в пропасть, и танша сделала его. Изменение давалось Гистаспу медленно и никак не укладывалось в пепельно-белой голове.

Бансабира часто делала замечания о его голове, вдруг подумал Гистасп. Будто сейчас, спустя столько лет после их встречи в лагере Сабира Свирепого , альбинос выглядит в точности, как и тогда. Как будто он сам этого не знал, вдруг брюзгливо подумал альбинос и тут же посмеялся над собой.

Добрался до танского этажа, миновав стражников, которые с момента вoзвращения в чертог Яввузов сторожили все проходы, коридоры и лестницы, ведущие к танскому покою. Как личный советник и правая рука, Гистасп настоял на том, чтобы хотя бы на время расставить телохранителей тану не у дверей покоя, а у лестниц.