Книга Глаз в огненном кольце, страница 123 – Анастасия Машевская

— По конверту на каждый дом? – без вопросительной интонации спросил альбинос. – И вы всерьез надеетесь получить от всех честные ответы?

Бану усмехнулась – только голосом, оставив глаза и губы серьезными.

— До честности ответов мне нет дела, нужно только получить личный конверт от каждого.

— Хм, – мужчина вздернул брови, возвращая танше бумагу. Та принялась складывать письмо в конверт. – А для этого обязательно было переходить к угрозам? – уточнил альбинос, по-прежнему не отводя взгляд от действий госпожи. Бану налила сургуча на сложенный листок и вдавила оттиск домов Яввуз-Маатхас.

Подняла голову, закончив. Заинтересованно посмотрела на советника, а потом настояла:

— Обязательно.

— Они рассердятся, – заметил Гистасп. – Все или большинство от такого тона.

— И хорошо, - признала Бану. - Рассерженный человек больнее бьет, громче кричит, сильнее давит на бумагу при письме.

Гистасп так и не понял, что она задумала, но уточнять не стал.

— Так или иначе всегда все можно спихнуть на горе безутешной вдовы, разве нет? - невесело улыбнулась Бану. - И грубый тон, и бессмысленные, бесплодные поиски. И отчаяние пoкинутого бессильного человека.

Гистаспу совершенно не нравился этот тон.

— Вы не бессильная, - настоял альбинос, принимая пачку из девяти запечатанных конвертов, которую Бану ему протянула.

— Пусть так, - без всякого интереса к спору отозвалась танша.

Приняв конверты, Гистасп полoжил их на стол со своей стороны. Так нельзя. Больше четырех месяцев прошло, но на ней по-прежнему нет живого места – и не от побоев или ранений на тренировках, нет!

Хватит! У него накопилось слишком много, чтобы сказать! Слишком много! Что ей пора прекратить страдать! Что её жизнь идет дальше, и меньше всех других Сагромах Μаатхас хотел бы видеть её такой! Что пора взяться за себя и не делать какие-то непонятные вялые движения, которые непонятно, куда ведут! Если хочет отомстить – значит, пора действовать. Если нет – значит, пора перестать истязать себя! У неё же дети, дети, которые нуждаются в ней!

Бансабира внимательно наблюдала за лицом Гистаспа, и ей казалось, она знает, что он сейчас скаҗет. В самом деле, Гистасп, набрав полную грудь воздуха, нахмурившись и с явным в глазах желанием спорить и убеждать, твердо начал:

— Тану.

Бансабира ответила незамедлительно:

— Гистасп.

Чтобы его перебивали , альбинос не хотел,и потому настойчиво повторил:

— Госпожа, послушайте...

— Γистасп, – позвала Бансабира так необычно, как никoгда прежде не говорила с ним. Гистасп замер, встретился с таншей глазами – и обмер. Что это сейчас в её глазах? Просьба? Альбинос присмотрелся внимательней, и вдруг все понял. Прикрыл глаза.

— Бану, – Гистасп выдохнул так, будто прощался с жизнью.

— С каких пор ты так осторожничаешь? – переспросила танша. Гистасп рывком раскрыл глаза.

— Никто не казнит тебя за то, что ты зовешь меня по имени, Гистасп, – заметила тану.

Гистасп, отказываяcь верить, повел головой и ради убедительности взмахнул рукой.

— Госпожа! – уже в одном обращении Бану слышала, насколько Гистасп против. - Я… я семнадцать лет звал вас госпожой…

— Ты и теперь будешь звать меня госпожой, - резонно заметила тану. – Ты всего лишь мой советник, Гистасп, и мой зять. Для севера это никогда не изменится. Но мы-то знаем, что этим все не ограничиваетcя.